Академией Наук с отдельной экспедицией для исследования найденного трупа мамонта в низовья Енисея был отправлен геолог и палеонтолог Шмидт. Появлением известного учёного воспользовался урядник Киприян Михайлович Сотников, поначалу он был смотрителем Дудинского участка, а потом, оставив службу брату, стал купцом 2-ой гильдии и вел меновой торг с аборигенами и русскими промысловиками на пространстве от Оби до Лены, организовывал рыбацкие артели… Он и уговорил Шмидта побывать в Норильском районе с целью обследования обнаруженных залежей угля и медно-рудного месторождения.

В Норильске было принято выпячивать прогрессорскую составляющую биографий представителей почти что культовой династии, однако была и другая сторона их деятельности. В отчете того же Шмидта о Сотниковых имеются такой вот отзыв: «В Дудинке купец Киприян Михайлович Сотников имел обширное влияние на всю низовую тундру. Он и его брат Петр фактически господствовали над всей страной. Русские, как и азиаты, были их должниками. У Сотникова было много товаров, которые он давал в долг, получая обратно пушниной и работой...». Естественно, на огромной территории полуострова Сотниковы были и богами, и царями. Нанимая аборигенов на кабальных условиях, они поступали так, как считали выгодным для себя.

Вот что писала 2 октября 1896 г. иркутская газета «Восточное обозрение:

«Русские промышленники снабжают инородцев неводами и уговариваются с ними в части улова. Лучшая часть улова скупается, солится и сдаётся на приходящие дважды в лето пароходы, причём только немногие роды инородцев входят в непосредственные сделки по продаже рыбы. Немногие из инородцев имеют неводы, большинство же из них нанимается в летние работы к русским, живущим на станках Дудинского участка, и получают от них самую незначительную плату, которая не может обеспечить не то что семейство инородцев, но даже их самих. Бедные инородцы с наступлением зимы ютятся возле тех же русских, получая от последних только самое необходимое пропитание».

А полярный исследователь Нансен, побывавший в Дудинке, пишет уже о сыне Киприяна, Александре: «Он всячески прижимал инородцев, а подчас и давал волю рукам. С должников своих, которых сам же ввёл в долги, драл, что называется, три шкуры, а высосав их, являлся к ним в становище, забирал последнее имущество и безжалостно бросал в тундре без ничего, обрекая на голодную смерть. Наконец, он настолько зарвался, что в дело вмешались власти...». В музее Института антропологии и этнографии Академии наук Санкт-Петербурга хранится один очень специфичный пыточный инструмент, привезенный этнографом Рычковым. Это так называемый «зубной ключ» купца-самодура, посредством которого Александр Сотников, ни много, ни мало, выдергивал зубы у своих несостоятельных должников-туземцев... Ему на Таймыре и дали зловещее прозвище Ландур.

В номере газете «Енисей» тех времён был помещён фельетон ссыльного врача и путешественника Передольского под названием «Ландур» о неком русском купце, нещадно эксплуатирующем обитателей Крайнего Севера. Путешествуя один, Передольский внушил к себе доверие инородцев, и они порассказали ему такое про зверства Сотникова, что путешественник потом ещё долго ужасался: «Не говоря уже о наглом обвешивании и обсчитывании инородцев, русский купец, сопровождаемый штатом приказчиков, распоряжался не только имуществом инородцев, но и самой их жизнью».

Они говорили, что одному из них Ландур выколол глаз, другого убил. О побоях и говорить нечего. «…Ландур приедет к нам, у него одних приказчиков больше, чем у нас народу в чуме. Начнёт долг спрашивать, а я не только ему не должен — я и вижу-то его в первый раз! Но Ландуру до этого дела нет. Крикнет приказчикам, чтобы оставили оленей на одну запряжку, а остальных заберёт. Или с голоду умирай, или моли Ландура, чтобы из твоих же оленей отдал сколько-нибудь в долг». Рассказывая об этом, инородцы просили Передольского: «Как приедешь в город, где царь живёт, расскажи большим начальникам, как живут инородцы. Может, и послушают тебя, помогут нам. А не помогут - через десять лет никого не останется, все погибнем...».

Жалобы шли одна за другой, игнорировать ситуацию стало невозможно. По итогам публикации в Красноярске прошёл шумный уголовный процесс по обвинению Сотникова в истязании инородцев, а Енисейский губернатор Плец лично обещал Передольскому, что будут приняты все меры, чтобы освободить Туруханский край от Ландура.

Сотникова начали штрафовать, а вскоре вообще выслали всю семью за поджог своих же застрахованных домов, и через полгода Передольскому сообщили: «…силою Высочайшего повеления свирепый Ландур действительно навсегда удален из пределов Туруханского края», Енисейская деревня Потаповское, где у Сотников был родовой дом, осталась без хозяина. Потому я и предположил, что Ландур может быть уроженцем этого поселения.

В Якутске Александр Сотников вновь занимался торговлей, был нечист на руку, а дальше произошла какая-то очередная криминальная история, купца убили и ограбили лодочники, выбросившие тело в Лену. Говорят, что смертью он умер страшной, топили Сотникова, вёслами ломая пальцы, которыми он цеплялся за лодку... Долго тонул.

Мой рассказ Храмцов слушал очень внимательно, он это умеет, не отвлекаясь сам и не сбивая меня. Лишь пару раз в дежурном режиме хлопнул себя по груди в районе кармана, где обычно держит носимую радиостанцию, забыв, что сам же намеренно оставил её в джипе. Его постоянно отвлекают, дёргая по любому поводу, староста всем нужен, дел по горло. То снабженцы, которые постоянно ругаются с группой рейдеров общины, то с транспортом проблемы, то с энергообеспечением. У судоремонтников свои текущие проблемы. Община быстро разрастается, вбирая в себя оставшихся жителей близлежащих поселений, и вопросов возникает много.

Поэтому мы тут и засели. Одно из самых популярных мест в посёлке, куда подходили круизные и рейсовые теплоходы, теперь почти не посещается. Рейсов больше нет, а значит, нет и туристов. Как и пассажиров.

— Ключом, говоришь, выламывал? Отменный зверюга был, по всему, экий выдумщик, — он чмокнул полными, чуть потрескавшимися губами, поскрёб пальцем подбородок, а потом задумчиво потёр им повыше в районе десны. — Как, интересно, у него это получалось? Или просто приловчиться нужно?

— Не прикидывал, — пожал я плечами. — Наверное, круглое или продолговатое оголовье бородчатого ключа накидывал на челюсть.

— Оно, место это у ключа этого, как ты сказал, бородчатого, оголовьем называется? Бородчатого, хех!

— Василий Яковлевич, откуда мне знать, я же не китаец!

— Господи, Лёша, китайцы-то тут причём?

— А кто у нас ключи изготавливал?

Он секунду помолчал, соображая, о чём я, затем тяжело вздохнул и полез в карман за второй сигаретой.

— От ведь, времена какие были бестолковые… Даже выпиливание ключей китайцам отдали! Будто своих рук мало. Есть у меня один подходящий ключик, от старого судового сейфа остался. Надо покумекать, на ком можно потренироваться?