срывать злость на других. Бестужев не был похож на импульсивного человека, но и знал я его недостаточно долго, чтобы утверждать что-то наверняка.

— Проверить раненых! — когда до барона оставалось метров двадцать, услышал я череду его приказов. — Берите след и не вздумайте мне потом говорить, что слишком поздно начали искать! Петров! Эта задача на тебе. Маликов — бери лекарей и бегом в лес. Там половина наших кишки по деревьям развесила. Если кто-то сдох, то это будет целиком твоя вина.

— Егор Алексеевич! — попытался возразить один из магов, и я увидел, как опасно блеснули глаза Белого Волка.

— Ну давай, Саша! — вкрадчиво предложил барон. — Возрази мне.

— Понял, Егор Алексеевич, — тут же опустил голову егерь. — Сейчас всё сделаю. Сколько человек можно взять?

— Всех бери, кого Гриб с собой не взял, — коротко ответил барон. — Здесь мы закончили. А назад я с Ярославом Константиновичем пройдусь.

— Охрана? — спросил Маликов и быстро взглянул в мою сторону. В этот момент мне стало понятно, что подчинённые искренне переживают за своего командира, несмотря на всю его силу и опыт. Оставлять Бестужева наедине с малознакомым чужаком егерь не хотел. Да и остальные смотрели в мою сторону с некоторым подозрением.

— Выполняйте приказ! — рыкнул Бестужев. — Для кого я тут распинаюсь вообще⁈ Бегом!

Подходить ближе я не стал, остановившись в пяти шагах от заместителя егерского корпуса. Краем глаза видел в отдалении Витязей, которые, будто случайно, начали накидывать на головы капюшоны. Если дело дойдёт до прямого противостояния, то шансов у нас было немного, но африканцев этот факт точно не остановит. Егеря начали разбегаться в разные стороны, а их командир замер напротив меня и я ощутил на себе взгляд его белёсых глаз.

— Здравствуйте, Егор Алексеевич, — произнёс я.

— И вам не хворать, Ярослав Константинович, — холодно ответил барон Бестужев. — Ну что, уже придумали оправдание своим проступкам?

Глава 6

— Абсолютно не понимаю о чем вы сейчас говорите, Егор Алексеевич, — невозмутимо ответил я. — Я жизни людей спасал. В том числе жизни ваших людей. Но я с интересом выслушаю перечень того, что по вашему мнению я сделал не так.

Наверное, барон Бестужев слишком много времени проводил в боях с аномальными чудовищами и одно из них откусило Егору Алексеевичу чувство юмора. Я не был уверен, что собеседник поймёт мою шутку, так же, как не был уверен в том, что Бестужев пошутил насчёт моих оправданий. Тем не менее, внутри меня постепенно угасла горячка боя и честно говоря, мне было что высказать егерям. Однако, Белый Волк едва заметно улыбнулся и светски указал мне в сторону Витязей.

— Предлагаю вам пройтись до ваших доблестных бойцов, пока они не решили меня убить для вашего спасения, Ярослав Константинович, — совершенно правильно считав приготовления моих дружинников, предложил барон. — Что насчёт оправданий?

— Что насчёт обвинений? — внимательно посмотрел я в глаза егеря, прищурившись. — Вы ничего так и не сказали.

— Я ведь серьёзно сейчас, ваша светлость, — не меняя тона, ответил Бестужев. — Поляков будет рыть носом землю, чтобы доказать свою непосредственную причастность к сегодняшнему бою. И для вас в его рапорте места точно не найдётся. А значит дружина рода Разумовских оказалась на землях князя Антипова по своей воле и без всякого согласования с теми, кто должен был выполнять обязанности по защите надела. Учитывая ваше Право Последнего, это уже тянет на формальное нарушение законов о границах владений первого круга обороны аномальной зоны.

— И вы, само собой, окажетесь на стороне генерал-лейтенанта? — тяжело вздохнул я. Отчего-то мне сразу стало грустно и неприятно. Я отреагировал на слова Бестужева, сказанные по телефону, единственно правильным, на мой взгляд, образом. Я рискнул жизнями своей семьи и своих людей, чтобы не дать чудовищам прорваться к армейцам на земле Старковского и в итоге получил только ряд обвинений в нарушении законодательства Империи.

— Этого я не говорил, — внезапно усмехнулся барон. — И не нужно злиться, ваша светлость. Поляков однозначно попытается вычеркнуть вас, чтобы получить как можно больше лавров, но это ему вряд ли удастся. Потому что у генерал-лейтенанта слишком мало информации о том, что здесь происходило, а все мои люди видели дружину Разумовских. Они подтвердят вашу роль в сражении с тёмными тварями. Слово егерей весит значительно больше, чем показания обычных солдат. Жаль только, что я потерял в этом бою слишком многих.

— Ранеными, — вставил я и Белый Волк тут же остановился, требовательно посмотрев на меня.

Есть такие люди, которые умеют взглядом показать больше, чем другой сможет передать за пятиминутный монолог. К этому моменту мы уже дошли до Витязей и я спросил у Рыкова:

— Александр Егорович, сколько эвакуировано егерей?

— Двести сорок человек, ваша светлость, — без малейшей заминки ответил Ратай. — Сто семьдесят тяжёлых. Остальные лёгкие, но все сильно дезориентированы были. Личные артефактные комплексы истощены до нуля, будто их выпило что-то. Мы их на наши реанимационные амулеты посадили и лечилки. Сейчас Лиса с ребятами Грифа уже работают вовсю. Трупов не нашли.

— Все ваши затраты будут компенсированы! — предельно сухо произнёс Бестужев, но я услышал за этой маской целую бурю эмоций. Если честно, то больше половины тяжело раненых егерей не смогли бы дождаться помощи и мои ребята реально спасли им жизни. А для нормального командира, которым можно было смело назвать барона, это значило очень много.

— Вы бы вряд ли прошли мимо, Егор Алексеевич, — пожал плечами я.

— Зависит от задания, — честно ответил маг и я замедленно кивнул, принимая его слова. — В такой ситуации как сегодня, мы бы прошли мимо без остановок. Но, как вы сами успели убедиться, это всё равно ничего не дало.

— Хоругова тоже, как я понимаю, найти не получилось? — на всякий случай уточнил я.

— С этим как раз проблем не было, — невозмутимо ответил Бестужев. — Главу рода Хоруговых нашли представители шестого отдела Жандармерии ещё сегодня утром.

— Вот как? — удивлённо поднял брови я. — Тверского подразделения? Или Московского?

— Иркутского, — ответил Белый Волк и я заметил, что он всё это время с интересом рассматривал рисунки на лице Вепря. Командир Витязей не пытался скрыться, но и особой радости от