лавров полководца за это не получить. Нет чести в том, чтобы победить бродячие шайки. Да и не ко времени сейчас затяжная кампания в Кельтике. На востоке и впрямь сгустились тучи будущей тяжелой войны.

* * *

Уже через час Спури из дома Витини сидел в своем кабинете в Крысином переулке, с наслаждением попивая кофе с молоком. Он любил взбодриться после тяжелого дня. И сахара он туда клал совсем немного, только чтобы отбить легкую горечь. Превращать благородный напиток в сладкий сироп пизанец считал кощунством.

— Отец! — в кабинет заглянул средний сын, Ларт. — Тут надо кое-какие бумаги посмотреть. Мы все-таки получим то имение по закладной.

— Хорошо, — благодушно махнул рукой Спури. — Садись, сын, разговор есть.

Среднему сыну уже восемнадцать, и он подает надежды не меньшие, чем старший Арнт, окопавшийся на Альбионе. Юноша выжидательно смотрит на отца и молчит. Круглое лицо с семейным мясистым носом выражает должное почтение. Он и впрямь очень уважает отца.

— Твой брат нашел свою золотую жилу, — с аппетитом прихлебывая кофе, начал Спури. — На поставках селитры, стали, специй и изумрудов он делает десятикратную прибыль. Теперь торговый дом Витини на Альбионе официально никак не связан с Сиракузами. Это неразумно.

— Донесут? — догадался Ларт.

— Само собой, — кивнул Спури. — Меня могут обвинить в том, что я помогаю врагам Таласии. Так что мой сын теперь живет сам по себе. Я смогу поклясться в этом у статуи Великой Матери.

— Но мы же будем вести с ним дела? — прищурился Ларт.

— Ну, безусловно, — кивнул Спури. — Через твоего дядю в Кадисе. Так безопасней. Ты поедешь туда и пообщаешься с братом. Не спорьте и не ругайтесь, скорее всего, вы больше никогда не увидитесь.

— Почему? — удивился Ларт.

— Потому что вскоре ты поедешь в Сарды, — пояснил Спури, — и откроешь там свою контору. Я дам тебе рекомендательное письмо к одному важному человеку. Его зовут Тойо, и он близок к вдове покойного ванакса Клеона, дочери фригийского царя. Тойо примет тебя. Учитывай в делах его интерес, и все будет хорошо.

— А разве мы сейчас с Фригией не враждуем? — нахмурился Ларт.

— Чепуха! — поморщился Спури. — Враждуют между собой государи, а деловые люди всего лишь делают деньги. Пустая вражда — это признак глупости. Здесь идут все те же денежные дела, но на уровне, который нам с тобой недоступен. Цари делят торговые пути, плодородные земли и проливы, с которых могут собирать пошлины. Наша задача помогать им в этом и зарабатывать свой халк-другой.

— Война с Фригией неизбежна? — спросил Ларт.

— Я уверен в этом, — ответил Спури. — Более того, эта война необходима. Она окончательно изменит этот мир. Она заберет власть у безмозглых аристократов и передаст ее тем, кто действительно достоин.

— Таким аристократам, как Бренн Дукарии? — усмехнулся юноша.

— Не приведи боги, — передернул плечами Спури. — Даже я не успеваю за этим парнем. Хорошо, что он сидит на далеком острове и еще нескоро станет угрожать нам.

— Но он станет?

— Безусловно, — кивнул Спури. — Хотя это тоже неплохо. Конкуренция государей — это отличная штука. Военные заказы, вложения в новые мастерские и рудники. Кровь начинает быстрее бежать по жилам, когда цари, как жеребцы на скачках, пытаются обогнать друг друга. Когда ты безмерно силен и тебе никто не угрожает, то ты неизбежно превращаешься в ленивого и сонного бездельника. А потом приходят голодные варвары-киммерийцы, и Первое Сияние Маат потухает, возвращая мир в хаос. Ты знаешь, что было бы, если свет, зажженный Энеем, сиял бы с той же силой до сих пор?

— Нет, — помотал головой Ларт.

— Вот и я этого не знаю, — вздохнул Спури, отставляя в сторону пустую чашку. — Но я точно знаю, что сейчас есть человек, который способен зажечь этот свет еще раз. Именно поэтому мой старший сын сейчас живет на Альбионе. Нам нужно быть рядом с тем местом, где когда-нибудь будет биться сердце мира.

* * *

Круглая цитадель Камелота достроена до конца. Сотни людей с утра до вечера таскали камень и землю, пережигали известь и трамбовали грунт. Нет такого орудия, которое смогло бы пробить его стену, а внутренние казематы не достать даже гранатами из мортир. А уж для племен из-за Темзы все это и вовсе похоже на сон. Внушительные делегации иценов, силуров, добуннов, триновантов, катувеллаунов и десятка племен поменьше стояли у подножия холма, задрав головы. На их лицах написана глубокая задумчивость и плохо скрытый страх. Сама цитадель невелика, но огромный по местным меркам город растет прямо у них на глазах, а рядом с ним растет порт. Еще один каменный язык причала высунулся в глубину залива, и рядом с ним качаются на волнах корабли из Кадиса, Гибралтара, Сиракуз и даже из Дариорито. У меня больше нет войны с венетами, и многие из них вместе с семьями перебираются на Альбион, принося присягу верности. Уж слишком заманчивые предложения доносятся до них.

Зачем я позвал в гости знать северных племен? Я приготовил для них небольшое шоу. Для них и для остальных своих подданных. Сотни человек, говорящих на множестве языков и диалектов, собрались на берегу, жадно вглядываясь вдаль. Они ждут заката, когда все случится. На закате это зрелище станет и вовсе не забываемым.

Верфь расположена совсем рядом, и я даже отсюда слышу обнадеживающие матюки плотников. Вскоре раздастся истошный рев старого быка, которого принесут в жертву, и мой фрегат по деревянным рельсам будет спущен в воду. Страшно? Да не то слово. Весь мой авторитет поставлен на карту. Он может или закончиться в этот самый миг, или взлететь в небесную высь. Я сильно рискую, но упустить такой шанс не могу. Рождение новой страны, владычицы морей, случится именно сегодня, именно сейчас. Разодетая в яркие тряпки и золото кельтская знать гостит у меня уже много дней. Я потешил их эго, посадив за круглый стол, где все мы оказались равны. Они устали есть и пить, а моя жена падает с ног. Она тоже ждет, когда случится кульминация праздника. Эпона и дети сидят вместе со мной на деревянном возвышении. У нас на этом представлении самые лучшие места.

Взревел несчастный бык, затейливый мат достиг облаков, и невиданный в этом мире корабль с плеском влетел