Только не жди, что я расплывусь в благодарности, — резко перебиваю его, не давая закончить. — Мы оба знаем, зачем ты держал меня за руку, для чего тащил меня через воду. Чтобы не утонула твоя эрида. Чтобы довести до берега то, что тебе нужно.

Вижу, как Каин сжимает челюсть, едва заметно морщится, то ли от боли, то ли от моих слов.

— Не стану спорить. Но иногда… то, что мне нужно совпадает с тем, что я хочу сделать.

Я останавливаюсь, приподнимая бровь — не сразу понимая, что он имеет в виду. Его слова на секунду разбивают ту броню, которую я держу между собой и этим миром. Не только долг. Не только выгода. Совпадает с тем, что он хочет сделать. Вот как. Внутри появляется странный отклик, почти незнакомый — не доверие, нет, просто… удивление, что принц способен признать такую двойственность вслух.

Глава 23

Я никогда не смотрела на звезды так, как сейчас. Не потому, что не было случая, а потому что ночью я обычно двигалась, если не спала, то уходила в лес, искала тропы людей. Ночью нельзя было стоять, смотреть вверх — это всегда казалось пустой тратой времени, слабостью, за которую потом обязательно заплатишь. А сейчас я просто лежу на прохладном мху, руки опущены вдоль

тела, смотрю сквозь низкие ветки на редкие, тусклые звезды.

Сегодня четвертая ночь в этом лесу и я не пристегнута. То ли наконец выслужила доверие, то ли Каину просто было не до меня. Он потерял много крови и у него осталось слишком мало сил на контроль.

Медленно переворачиваю ладонь, пальцы проваливаются в мягкий мох, в сырой запах хвои и земли. Я не сплю — не получается. Может быть, дело в том, что Теоден ушел, не сказав ни слова, только махнул рукой в сторону чащи, то ли пошел искать пищу, то ли проверять, нет ли новых «гостей» на нашем следу. А может не сплю, потому, что рядом спит он — раненый, усталый, упрямо живой. Каин. Принц без короны, но с тяжелым дыханием и лихорадочным румянцем, который заметно даже в темноте.

Поворачиваюсь к нему. Костер бросает длинную, кривую тень от дерева. В этом свете Каин кажется старше: на лбу блестит испарина, между бровей залегли тонкие морщины боли, и когда он двигается, по бинту на плече проступает свежая кровь. Рана хуже, чем думал Теоден, но принц не признает этого. Гордость — его шкура, привычка терпеть — стержень. Я могла бы убить его прямо сейчас. Каин беспомощен, он даже не проснется, если я решу уйти или, наоборот, если осмелюсь достать у него из-за пояса нож и вонзить ему в горло. Никто не помешает. А потом я могла бы исчезнуть в лесу, уйти в Луциор.

Что-то заставляет меня подняться. Тело само подтягивается, как на охоте, когда улавливаешь перемену в воздухе. Подхожу ближе, опускаюсь на колени рядом с ним, не торопясь, чтобы не разбудить.

Нет, Селина, не смей. Не думай даже — после всего, что он сделал? Ты обязательно пожалеешь. Внутри все колется. Я могла бы… Просто уйти. Просто забыть.

Наклоняюсь ниже, ловлю его горячее, неровное дыхание из приоткрытых губ. Я замираю над ним, а потом… просто выдыхаю. Легкая дымка имфириона срывается с моих губ и проходит в него тонкой, прозрачной нитью. Он вздрагивает, я отстраняюсь от его лица, задерживая дыхание. Выжидаю секунду, две, опасаясь, что сам воздух может выдать меня. Провожу рукой от его шеи к плечу, направляю поток имфириона в рану под повязкой. Импульс проходит сквозь ткань, скользит по крови, стягивает края разорванной плоти.

Чувствую, как его дыхание становится ровнее. Под повязкой становится прохладнее, так и должно быть. Имфирион слегка заживил рану, а иней ослабил боль и снял отек.

В этот момент из темноты раздается резкий треск потом глухое ругательство. Я едва успеваю поднять голову, как в следующую секунду лезвие ножа со свистом прорезает воздух и остро проходится по моей щеке оставляя царапину. Инстинктивно отшатываюсь, по лицу тут же скользит влажная капля.

— Прочь! — выкрикивает Теоден, быстро приближаясь, — Отойди от него! Не смей!

Каин приходит в себя, рывком садится, тяжело дыша. Его растерянный взгляд мечется между мной и его командиром, потом цепляется за кровавую полосу у меня на щеке.

— Что здесь происходит? Теоден, ты с ума сошел?

— Она… она хотела тебя убить, — шипит Теоден, приближаясь к костру, и держа второй нож наготове.

Каин хмурится, поднимая руку к плечу и нащупывая рану, где еще недавно была кровь и боль. Его пальцы скользят по повязке и на мгновение замирают, в глазах вспыхивает короткое удивление, за которым сразу приходит осознание.

— Теоден. Убери нож.

— Ты уверен, Каин? Она наклонилась над тобой пока ты спал!

Каин разматывает остатки повязки, смотрит на плечо. На свету видно, что рана затянулась, только тонкая полоска инея перемешанная с запекшейся кровью проступает поверх нее.

— Эрида не нападала, — произносит он наконец, уже тверже, — если бы хотела, то я был бы уже мертв. Она залечила мне рану.

Теоден сжимает зубы.

— То есть… ты могла вылечить его раньше и сделала это только сейчас? Молодец, эрида… — он с силой выдыхает, кидая на меня взгляд, полный злости и разочарования. — Если его вылечила, значит, и себя вылечишь. Только предупреждай в следующий раз, если решишь кого-нибудь спасти. Мы тут все на нервах, вдруг ты еще кому жизнь подаришь, а мы опять не поймем, что происходит.

— Спокойно, командир. Я больше никого спасать не собираюсь. Это была ошибка, и больше такого не повторится.

Не хочу смотреть на них обоих — не на Теодена, не на Каина. Разворачиваюсь, и отхожу на пару шагов, чтобы унять гул в голове. Опускаюсь у дерева, спиной к шершавому стволу, подтягивая колени к груди. Прижимаю дрожащую ладонь к щеке, проводя пальцами по свежей ране. Чувствую, как имфирион, тонкой волной поднимающийся изнутри, вплетается в ткань кожи, затягивая порез ледяной коркой. Боль уходит, но на ее месте остается стянутость, как после обморожения.

Вот так помогай этим людям и обязательно кто-нибудь швырнет нож. Смешно даже. Спасла принца, стянула рану, а в ответ — лезвие, как пощечина.

Каин все еще ощупывает плечо, осторожно сгибает и разгибает руку, словно проверяя, не приснилось ли ему все это облегчение. Теоден нарочито громко возится