class="p1">Оглядываюсь на Каина. Он поправляет седло, даже не смотрит в мою сторону. Принц дает мне время собраться или, наоборот, не считает нужным тратить лишний взгляд на мои сомнения. Может, стоило бы сказать прямо: «Я не справлюсь», но губы не размыкаются.

На мосту, где дерево под ногами, я бы шла первой. Там, где под сапогами только скользкий камень и глубина, каждый шаг может стать последним

***

К берегу реки мы выходим, когда солнце уже уходит за верхушки сосен. Воздух становится ощутимо прохладнее — сырой ветер гуляет между стволами, норовит пробраться под броню, приносит с собой терпкий запах тины и металлической свежести. Мутная, широкая река разлилась по берегам, трава здесь примята, словно кто-то часто переходит в этом месте.

Теоден ловко спрыгивает с гнедой, не теряя времени, берет лошадь под уздцы и оборачиваясь через плечо, машет в нашу сторону.

— Только не отставайте, — кидает он, скалясь для храбрости. — Лошадь сама почувствует дно, главное не рваться вперед и не прыгать с камней.

Он первым ступает в воду, сначала по щиколотку, потом по колено, гнедая осторожно переступает вслед. Когда вода доходит до бедер, Теоден сбавляет темп — течение ощутимо тянет. Он подбадривает лошадь негромким свистом и осторожно переходит на противоположный берег.

Я задерживаюсь у самой кромки, вглядываюсь в поток. Вода мутная, ее быстрая гладь уносит по течению прошлогодние листья, пряди мха, тонкие ветки. На поверхности клубятся темные вихри, у самого края вода вымыла землю, оголила корни и валуны.

В груди сжимается тревога. Мысли бегут одна за другой — дно наверняка скользкое, шаг неверный, и меня унесет; волна хлынет под броню, холод пронзит, не успею вздохнуть, как затянет вниз. Я отвожу взгляд, делаю вид, что поправляю ремень на ноге, проверяю пряжку, в ища лишний повод задержаться хоть на секунду на сухой земле.

Лошадь Каина стоит совсем близко, чуя мое напряжение — ее уши дергаются в разные стороны, вздрагивают бока.

Принц обходит коня с другой стороны и подходит ко мне.

— Ты говорила, что не попросишь помощи, но я вижу, что она тебе сейчас нужна. — произносит он, протягивая руку. — Поэтому пойдем вместе. Если сорвешься — удержу.

Встречаюсь с ним взглядом. В его глазах — ни иронии, ни раздражения, только решимость. Он протягивает мне ладонь, словно приглашает пересечь не только реку, но и ту грань, где я привыкла быть одна. В груди поднимается знакомое: сказать «уйди», выставить стену, послать его куда подальше, показать, что справлюсь сама. Гордость шепчет — не принимай помощь, ты же эрида, ты не для того выживала в одиночестве, чтобы сейчас хвататься за чужую ладонь. Но пальцы дрожат, спина ноет от напряжения, а перед глазами только вода, быстрая, живая, опасная. Я могу врать о чем угодно, кроме этого. Да, мне страшно. Да, я не справлюсь одна. Да, я боюсь этой реки сильнее, чем когда-либо боялась ядов, стрел, оружия, крюков, темных подвалов — потому что смерть от воды самая безнадежная.

Медленно поднимаю руку, преодолевая невидимую стену между собой и принцем, и, не встречаясь с ним взглядом, крепко хватаюсь за его руку. Кожа у него теплая, большая ладонь почти полностью закрывает мою. Пусть он видит — да, мне нужна опора, да, я боюсь утонуть, да, я не хочу быть одна в этой ледяной реке. Его рука сразу же уверенно сжимает мою, и мне кажется, что сейчас он держит не только меня, но и мой страх. Другой рукой он берет повод своего коня, осторожно гладит его по шее, шепчет успокаивающие слова, чтобы тот не шарахался от волн.

— Готова?

Я осторожно киваю, но не отвечаю, чтобы не выдать голосом своего волнения.

Вода жадно подступает сначала к сапогам, потом выше, ледяные потоки тут же хватают за икры, тянут вниз. Я чувствую, как течение сбивает ногу, слизкие камни ускользают из-под подошвы. Хватаюсь за Каина еще крепче, пряча дрожащие пальцы между его. Он идет впереди, немного в стороне, так, чтобы основной поток бил по его бедру, прикрывая меня.

— Не смотри на воду, — бросает он через плечо. — Иди за мной, шаг в шаг.

Я подчиняюсь, вцепляюсь в его ладонь, отворачиваюсь, чтобы не видеть, как быстро утекает река, как ее вихри кружат листья и сорванные ветки. Где-то впереди на другом берегу Теоден уже хлопает лошадь по шее.

— Осторожней там! Если утонете — мне за вас двоих отвечать! И не задерживайтесь, вода ледяная, ноги потом неделю не разогреете!

Я делаю шаг, потом второй. Вдруг дно резко уходит вниз, камень скользит, сапог срывается, поток резко усиливается. Я падаю вперед, вода мгновенно заливает пояс. Хватаюсь за Каина, его рука тут же крепко перехватывает меня за запястье.

В груди все колится, холод впивается под кожу, и вдруг из меня вырывается короткое, почти сдавленное:

— Я… боюсь воды…

— Я уже понял это.

Стискиваю его руку еще сильнее, голос срывается на шепот:

— Нет… ты не понял, — в этот момент я не могу остановиться, все вырывается наружу, слишком честно, слишком страшно. — Я не просто не умею плавать. Вода не держит эридов. Наш холод… он сразу тянет на дно.

Эти слова звучат громче, чем хотелось бы. Он останавливается на полшага, внимательно смотря мне в глаза, а потом сжимает мою руку еще крепче.

— Просто смотри на меня. Ты не уйдешь ко дну, пока я рядом. Обещаю, что вытащу тебя на берег. Слышишь?

Я киваю, даже не пытаясь подобрать слова. Стараюсь смотреть только на его плечи, на движение его тела — шаг за шагом, уцепившись за эту спасительную нить. Лошадь ступает рядом, шум воды вокруг, голос Теодена уже где-то в отдалении, смешивается с ветром и всплесками реки.

Шаг. Нога едва держится на скользком дне.

Еще один — камень уходит из-под ног, но принц успевает подхватить меня, сдвигая вперед.

Третий шаг и в ушах проносится резкий свист. В тот же миг Каин дергается всем телом, его рука на моей ладони сжимается до боли. Я только успеваю заметить, как на его плаще вмиг проступает алое пятно, расползающееся по ткани, стрела глубоко вонзилась ему в плечо. Кровь тут же разбавляется водой, струится по руке, по плащу, капает на воду багряными кольцами.

— Держись, — бросает он сквозь сжатые зубы, дергая меня к себе.

Второй свист и еще одна стрела срывает капли воды у