день принц лично провожает свою… как бы это назвать, ценную спутницу? Секретное оружие?

Он бросает на меня взгляд через плечо, и в уголках его губ появляется ирония, которую он даже не пытается скрыть.

— Если надоест кататься на руках принца, свистни — я подменю. Но только если тебе не страшно ездить с тем, кто умеет отпускать поводья, эрида. Эрида… А имя у тебя, прости, вообще есть? Или тебя так и называть по породе?

Внутри коротко свербит раздражение, и мне ясно, что мое имя ничего не изменит для них.

— Оно вам не к чему. Для ваших дел я все равно остаюсь только эридой.

Теоден качает головой, не удивляясь такому ответу.

— Вот уж дружелюбия я от тебя и не ждал.

— Хватит разговоров. Пора выдвигаться, — бросает Каин, ударяя пяткой по боку лошади, и та резко рвется вперед, взметая облачко влажных опилок.

Теоден рысью трогается следом, держась в стороне.

— Не обещаю не смеяться, если оба свалитесь с седла, — шутит он, и тут же его лошадь резво рвет в галоп, словно подтверждая, что здесь все делают, что хотят, кроме меня.

Плотную хватку на талии я ощущаю так же остро, как когда я сидела прикованная к креслу, только теперь вместо холода цепей — живое тепло руки принца. Непривычно. Так близко я еще не была ни к одному из людей. Даже под броней чувствую его дыхание, слегка быстрее на скачке, и глубже на спусках, с короткой задержкой каждый раз, когда я ловлю его взгляд через плечо.

***

Мы выезжаем за город, и замок остается позади, теряется за первой стеной старых сосен. Воздух тут плотнее, пахнет прелой хвоей и мокрым мхом. Осень уже вступила в силу. Влажная земля проминается под копытами, по краям дороги набухают от сырости грибы, прячутся среди опавших еловых иголок. Я машинально пригибаюсь, уворачиваясь от колючих веток.

Плотная хватка Каина на моей талии ощущается почти как еще одна часть брони. Впереди идет Теоден — его широкая спина в плаще покачивается в такт шагам лошади. Он время от времени оглядывается через плечо, проверяя, не рвану ли я в лес при первой же возможности. Он вроде бы спокойно сидит в седле, но по тому, как его рука сжимает рукоять меча, понятно, что он готов действовать, если что.

— А что если нападут мои? — Я наконец нарушаю тишину, слова звучат глухо в сыром воздухе. — Если на тропу выйдет патруль Луциора? Или кто-то из охотников?

— Если кто-то выйдет на дорогу, — рука Каина напрягается, — мне придется их убить. Я не позволю никому узнать, что эрида едет со мной на конклав. И не позволю им забрать тебя с собой.

Я поворачиваю голову, через плечо ловлю его взгляд.

— Ты серьезно думаешь, что после этого я останусь на твоей стороне? Думаешь, если я увижу, как ты убиваешь моих, буду продолжать тебе помогать?

Каин не двигается, только наклоняет голову ближе, чтобы его слова услышала только я.

— Тебе стоит напомнить, ради кого ты согласилась на эту сделку? Один мой приказ и твоего друга выведут на площадь. Ты думаешь, у тебя есть выбор? Пока твой эрид у меня, ты на моей стороне.

— Значит, только так? Шантаж и расчет? Ты веришь, что страх удержит меня дольше, чем сделка?

— Я верю только в то, что работает. И сейчас твоя преданность мне не нужна. Мне нужна твоя точность, твой дар. Все остальное — неважно.

— Может, уже хватит мериться упрямством? — Теоден оборачивается к нам, прищурив глаза. — Я, конечно, понимаю, что у каждого свой долг и свои счеты, но дорога одна, и она не становится легче от ваших слов.

— Пять дней, если не будет задержек, — отвечает Каин. — Конклав начнется на шестой. Мы прибудем раньше других — хочу, чтобы у нас было время осмотреться и подготовиться. Мне нужно, чтобы ты запомнила каждого, кто появится на Своде, кто на чьей стороне, какие интересы пересекаются и кто за кем стоит. Я не поведу тебя на конклав, если не буду уверен, что ты знаешь каждого, кого встретишь там. Знаешь ли ты вообще, кто сейчас где правит? В Антарисе, в Ксарии, в Терионе? Или для тебя все они одинаковые враги?

Всматриваюсь в дорогу и в собственные воспоминания, пытаясь выстроить в голове этот пестрый мир, в который меня сейчас бросают.

Элмор стоит у края моря. Земли там теплые, холмы усыпаны виноградниками, а осенью улицы городов пропитаны запахом свежего вина. Я слышала, что их рынки заполнены бочками и гроздьями винограда, что купцы из Элмора везут вино во все стороны света, и даже во дворце Веларрона не обходятся без их бокалов. Там много золота, люди нарядные, а праздники затягиваются до утра.

Ксария… Это государство, где по слухам сама земля блестит после дождя. Там добывают драгоценные камни, обменяют их на все, что угодно. Государство раскинулось у подножия старого вулкана, почва черная, плодородная, на ней все растет быстрее, чем где-либо. Сады там густые, урожаи богаты, каменные города утыканы башнями, купцы хитрые, каждый житель словно умеет считать выгоду с самого рождения.

Терион — государство, которое когда-то считалось самым богатым на юге. Его столицу называли городом золотых куполов, крыши храмов и башен сияли так ярко, что слепили глаза на рассвете. Но много лет назад там случилась беда. Сначала огромный пожар, потом неурожаи и засуха, земля высохла, реки ушли в низины, урожаи стали скудными. Из того, что слышала, пока сидела в охотничьем доме, Терион с недавних пор враждует с Веларроном из-за каких-то земель.

Антарис. Это вообще другой мир. Государство, что стоит на острове посреди моря. О нем мы слышали только из рассказов, о том что в на этом острове вечные туманы, острые скалы, а дома стоят прямо у соленой воды. Наблюдатели говори, что море огромное, холодное, в нем столько воды, что нельзя разглядеть ни дна, ни берега, поэтому никто из нас не смел его пересекать.

Веларрон — самое близкое к Запредельному лесу государство. Поэтому чаще всего люди, что попадались эридам — были веларронцами. Именно в этом государстве проходили те страшные события, о которых у нас говорят только шепотом. Чуть больше ста лет назад, одна из эрид, что служила королю проронила слезу. Она упала на умирающего правителя, и тот буквально на глазах