— Те, кто идут в бой под моим знаменем, — воины. Девушек среди них нет.

Я на секунду замираю, задерживаясь на этом «нет», потом, не отпуская тему, поворачиваюсь к нему.

— Тогда откуда эта броня? Или здесь у вас принято готовить амуницию для пленных?

— Эту броню изготовили специально для тебя.

— Интересно, как тебе так точно удалось угадать с размером? — спрашиваю с подозрением, — Не припомню, чтобы ты когда-нибудь брал с меня мерки, принц.

— Это не твоя забота, эрида.

Я качаю головой, проводя ладонью по гладкой коже кирасы — броня явно стоила дорого, слишком много для простой пленницы.

— Если вдруг порву или испорчу — заранее говорю, убытки возмещать не смогу.

— Я не собираюсь ее у тебя забирать. Считай это моим подарком тебе.

— Подарком? — переспрашиваю, сдерживая порыв закатить глаза от возмущения. — Ты неделями держал меня прикованной к креслу, словно животное, а теперь надеешься, что все это можно перекрыть одним дорогим подарком?

В комнате становится тише, сквозняк шевелит шторы у окна. На миг кажется, что тени на стенах сдвигаются ближе, и даже просторная спальня сжимается до размеров того самого кресла, к которому он приковывал меня цепью.

— Если бы не я, тебя бы разорвали тогда на площади, эрида, — проговаривает он каждое слово. — Или ты забыла, что те люди хотели сделать с тобой? Забыла, как они смотрели? Что кричали, когда палачи протыкали тебя крюками?

Он приближается вплотную, неожиданно для меня тянется рукой к моему лицу и заправляет белоснежный локон за ухо.

— Ты жива, только потому, что я решил не делить тебя с остальными. Только потому, что выбрал не делать тебя развлечением для тех, кто пришел смотреть на чудовище.

Он смотрит на меня внимательно, почти с вызовом, проверяя, поняла ли я эту границу, которую он провел между мной и всеми остальными.

— Не строй иллюзий, — добавляет строго. — В Веларроне никто не должен был выжить на твоем месте. Все, что у тебя есть, это результат моего выбора. Я не жду от тебя благодарности. Но не думай, что можешь предъявлять мне претензии за то, что я позволил тебе остаться живой.

Он медленно отступает, опуская руки вдоль тела.

— Теперь ты готова. Одевай плащ и выходи. Не задерживайся.

— А оружие?

Каин на секунду замирает, явно догадываясь, что я задам этот вопрос.

— Ты его не получишь. И это не обсуждается. — Он берет со спинки стула плащ и протягивает мне. — В дороге буду я и Теоден, нам достаточно своих клинков. На острове Свода оружие у всех заберут на входе. Там это правило работает для всех, даже для охраны.

Принимаю плащ, чувствуя под пальцами плотную шероховатую ткань. Он ждет, не отводя взгляда, и я понимаю, что даже если бы захотела оспорить его правила, сейчас не время.

— Значит, доверие ограничивается только этой комнатой? А за ее стенами я всего лишь твой инструмент?

— Нет. За ее стенами ты моя ответственность. И пока это так, никто не посмеет к тебе прикоснуться. Оружия у тебя не будет. Достаточно того, что ты будешь рядом со мной.

Внутри сразу обжигает короткое раздражение — глупо с моей стороны было спрашивать об оружии. Все очевидно. Я его пленница, хоть и в новой броне, хоть и в плаще, пошитом под заказ. Оружие в руки мне никто не даст, доверие заканчивается ровно там, где начинается риск для него и его власти. Но попытаться стоило, хотя бы ради самой себя, чтобы не привыкать быть послушной.

Быстро набрасываю плащ, тяну на себя капюшон, прячу волосы, на секунду ловлю отражение в зеркале и вижу высокую фигуру в чужой броне, глаза такие же холодные, как раньше. Все остальное — его выбор. Мой — только идти за ним.

Глава 21

У конюшни пахнет влажной соломой, металлом и кожей. Сапоги вязнут в опилках, их местами насыпали так щедро, что каждый шаг слегка пружинит. Едва я успеваю привыкнуть к тяжести новой брони, как со двора начинают доноситься шаги. Теоден появляется из-за угла, тяща двух лошадей за длинные, вышитые тесьмой поводья. Оба коня — мощные, ухоженные, а на кожаных налобниках вырезаны символы дома Эрдан. Одна — гнедая, с белой отметиной в форме неровной звезды, постоянно мотает головой и лязгает удилами; вторая, почти черная, держится тише, ее длинный хвост льется по бедру, темный как вороново перо.

Я провожу взглядом по обеим, сдвигая капюшон, чтобы видеть лучше.

— Две лошади? Значит, мой источник имфириона все-таки отправляется пешком? Или у тебя есть тайный третий скакун, командир?

Теоден коротко фыркает, подтягивая лошадь за поводья ближе.

— Гнедая моя. Тебя ждет вон та, черная.

Каин появляется у меня за спиной раньше, чем я успеваю сделать шаг. Его рука уверенно ложится мне на локоть, не позволяя дернуться в сторону.

— Быстрее, — бросает он тихо, но без намека на терпение. Следующим движением он сам ставит мою ногу в стремя, придерживает за поясницу, помогая забраться в седло. Почти сразу ощущаю, как он садится за моей спиной. Его рука уверенно обхватывает меня за талию, вторая берет поводья.

— Ты серьезно? — Я дергаюсь, пытаюсь отстраниться, но в этой броне и с его хваткой уйти невозможно. — Дай мне лошадь, принц. Или ты боишься, что я сбегу от тебя?

— Именно поэтому ты не получишь свою лошадь, эрида. До острова далеко, а я не намерен ловить тебя по лесу, если тебе вдруг захочется изменить решение, бросив своего соплеменника.

Я напряженно держусь за седло, глядя на черную гриву под собой.

— Я не меняю условий соглашения.

— Слово — это хорошо. Но когда речь идет о таких, как ты, я предпочитаю видеть результат, а не верить на слово, — он подается ближе, чтобы укрепить хватку, и на мгновение его теплая ладонь почти полностью обхватывает мою талию. — Не спорь. В пути будет проще, если не станешь дергаться.

Пока я пытаюсь привыкнуть к его руке и непривычной близости, Теоден с ухмылкой набрасывает поводья на шею своей лошади и делает пару шагов в сторону, нарочно освобождая нам пространство.

— Вот это будет зрелище, — кидает он, легко взбираясь в седло гнедой. — Ты уж держись, эрида. Не каждый