брошенные машины. Артём вцепился в руль. Всё ещё непривычно, что он справа. Костяшки пальцев побелели от напряжения.

— Расслабь плечи, — подсказала Лена с пассажирского сиденья. — Ты весь зажат. Так быстрее устанешь.

Она сидела, подтянув колени к груди. В полумраке салона лицо казалось изможденным: острые скулы, запавшие глаза. Но голос оставался спокойным, почти материнским.

Максим дремал на заднем сиденье, подёргиваясь во сне. Даже сквозь рубашку было видно, как вздымается грудь: тяжело, неровно. Засохшая кровь на руках превратилась в тёмные разводы.

— Откуда ты? — спросил Артём, чтобы не заснуть за рулём. — Ну, до всего этого.

Лена помолчала. Провела рукой по спутанным волосам.

— Из Новосиба. Училась в мединституте. Третий курс.

Лена прижала ладони к глазам. Долго молчала. Потом заговорила тихо, монотонно, будто читала чужую историю.

— Мама. У неё инсульт случился за неделю до... до всего. Я не могла её бросить. Сидела рядом, держала за руку. Говорила, что всё будет хорошо.

Лена замолчала. Сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— На четвёртый день жары она перестала дышать. Просто... — голос сорвался. — Я держала её руку, а она становилась всё горячее и горячее. Сердце... сердце не выдержало. А я даже воды холодной не могла... я ничего не могла...

— Мне жаль, — Артём не знал, что ещё сказать.

— Потом я убежала, нашла других студентов. Двенадцать человек. Мы организовали убежище в подвале университета. — Лена вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Первую неделю мы были как семья. Делились последним куском хлеба, дежурили у больных. Верили, что помощь придёт. Я даже... я вела дневник. Записывала имена всех. Чтобы потом, когда всё кончится...

Она замолчала, покачала головой.

— А потом?

— А потом... — Лена закусила губу. — Я не знаю, как это сказать. Просто... люди меняются, когда хотят есть. На третьей неделе поймали крысу. Три часа спорили. В итоге голод победил.

Её передёрнуло.

— Крыса на вкус как... — она не смогла закончить, зажала рот рукой.

Впереди показалось скопление машин. Артём притормозил, объезжая.

— На четвёртой неделе Серёжа предложил систему, — продолжила Лена глухо. — Слабые получают меньше. Я поняла — я в списке слабых. Сбежала.

— И встретила тех двоих?

— Они казались добрыми. — Лена поёжилась.

Артём вспомнил её связанные руки, кляп во рту.

— Суки.

— Да.

Молчали. Мотор гудел, шины шуршали по асфальту.

— Машина! — Лена указала вперёд. — Там на обочине. Давай проверим.

***

Остановились в десяти метрах. Артём заглушил мотор, прислушался. Тишина. Только металл тикал, остывая.

— Я схожу, — сказал Артём.

— Нет, вместе. — Лена достала фонарик из бардачка. — И Максима разбудим.

— Не надо. Пусть спит. Мы быстро.

Вышли. Ночная прохлада, жалкие двадцать восемь градусов, казалась подарком после дневного пекла. Воздух был влажный, липкий. К майке мгновенно прилипли мошки.

УАЗ стоял накренившись, правые колёса в кювете. Старый, военного образца. Лена посветила внутрь. Пусто.

Артём открыл люк бензобака, сунул шланг. Булькнуло.

— Есть! — Артём обернулся к Лене. — Держи канистру.

Потянул ртом. Бензин ударил в горло, горький, обжигающий. Выплюнул, сунул конец шланга в канистру. Потекло.

К четырём утра добрались до очередного скопления машин. Настоящее кладбище техники: десятки автомобилей, брошенных в спешке. Артём с Леной обходили их по очереди, проверяя баки.

Старая «шестёрка»: немного бензина на дне. «Форд»: сухо. Микроавтобус: бак пробит, видимо, кто-то до них пытался слить.

Максим проснулся, выбрался из машины. Размялся, поморщившись.

— Ну как, богатый улов?

— Почти половину канистры набрали, — отчитался Артём. — Ещё пара машин осталось.

Проверили последний ряд. В старых «Жигулях» нашли ещё пару литров. Плюс то, что в баке. Километров на четыреста хватит.

— Хорошо. — Максим потёр лицо. — Давайте двигаться дальше. Рассвет скоро.

Но Артём смотрел на дорожный указатель, чудом уцелевший.

«Каргасок — 52 км».

— Макс, деревня рядом. Может, заедем? Днем ехать очень жарко, до вечера переждем. Вдруг там и вода есть, еда...

— Или люди с ружьями, — отрезал Максим. — Нет уж. Поехали.

— Но у нас воды на день осталось.

Максим задумался. Артём знал этот взгляд. Старший брат просчитывал риски.

— Ладно. Заедем, посмотрим издалека. Если что не так — сразу валим.

***

Солнце поднималось над горизонтом, заливая мир оранжевым светом. Температура стремительно росла. В семь утра термометр в машине показывал тридцать пять.

Съехали с трассы на просёлок. Дорога петляла между полями, заросшими бурьяном.

Деревня выскочила из-за поворота. Артём резко затормозил.

— Что за...

Максим подался вперёд, прищурился.

Небольшая часть деревни была обнесена высоким забором. Три метра минимум, сверху колючая проволока в три ряда. За забором несколько домов, из труб поднимался дым. Все остальные дома стояли заброшенные, некоторые с выбитыми окнами.

— Не нравится мне это, — пробормотал Максим. — Кто-то не очень любит гостей.

— Или очень хочет сохранить то, что внутри, — заметила Лена.

Подъехали ближе, остановились метрах в трёхстах. Забор был сколочен из всего, что нашлось: доски, листы металла, даже дверцы от машин. Но сделан основательно, с умом.

— Смотрите, — Артём указал на кучу возле ворот. — Что это?

Перед воротами были вещи. Одежда, обувь... детская в том числе.

— Может, раздают нуждающимся? — предположила Лена.

— Поехали отсюда, — сказал Артём.

— Нет. — Максим вышел из машины. — Хочу посмотреть. Вы ждите здесь. Если что — уезжайте.

— Макс, не тупи!

— Я сказал, ждите здесь!

И пошёл к забору. Артём выругался, полез следом. Лена за ним.

Вблизи куча вещей выглядела ещё страшнее. Взрослая и детская одежда вперемешку. Десятки пар обуви, от крохотных пинеток до мужских ботинок. Рюкзаки, сумки, чемоданы. Всё порванное, в бурых пятнах.

Артём поднял с земли очки. Детские, с разбитыми стёклами. На дужке — засохшая кровь.

— Надо уходить. — Артём отбросил очки.

Но Максим уже нашёл щель в заборе. Заглянул.

— Микроавтобус. Мест на десять. И...

— Что там?

Лена подошла, посмотрела в щель.

В глубине участка, на крыльце дома, блеснул металл. Топор, воткнутый в колоду. Лезвие чистое, недавно наточенное.

— Нужно проверить дома, — решил Максим. — Если там люди...

— Мы не знаем наверняка.

— Вещи в крови! — взорвался Максим. — Вдруг кому-то нужна помощь?

Артём знал этот тон. Максим принял решение, и переубедить его