тебя на родину из увеселительной прогулки сквозь время по чужим телам. Не жаль тебе двух девушек из твоего времени, одна из которых по твоей вине потеряла жизнь, а вторая свободу?

— По моей ли? — усмехнулась я. — Это ты с твоим папашей Локи продумали многоходовку для того, чтобы добыть Тюрфинг, после чего он смог бы, продырявив им Междумирье, наконец собрать армию йотунов, драугров и других чудовищ чтобы устроить гибель Девяти Миров!

— Это да, мы с ним искусны в добывании мечей, — жутко улыбнулась Хель. — Например, этого, который ты видишь у меня в руке. Как ты называла его брата? Небесным? Этот я разыскала в Гардарике. Он был погребен вместе с мертвым телом отца той девушки, чье тело ты заняла. Я лично разрыла могилу, вышвырнула оттуда полуразложившиеся останки конунга Мангуса, а его меч забрала себе. Слабый вождь не достоин владеть таким оружием ни при жизни, ни после смерти. Ты же свой утопила, верно? Что ж, показательно. И папаша был слабак, и его дочь такая же.

Понятно, что, желая уязвить меня, Хель сейчас оскорбляла не только покойного конунга Мангуса и его дочь Лагерту, но и заодно меня вместе с моим отцом О̀дином. Но мне было всё равно, что там говорит озлобленная богиня, захватившая тело какой-то безвестной девицы данов, которую, благодаря своим способностям, возвела на престол.

Я смотрела на Небесный меч, который Хель держала в руке.

Да, рукоять другая, гарда тоже.

Но клинок, слегка отсвечивающий небесной синевой, был идентичен тому мечу, что я утратила в реке, пытаясь спасти своего сына...

На это и был расчет коварной богини!

Заметив, что я отвлеклась, она неожиданно прыгнула вперед, занося над головой свой ледяной топор, сверкающий подобно вершинам ледяных гор Хельхейма — подземного царства мертвых, куда уходят те, кто умер глупо и бесславно...

Глава 55

Я едва успела отскочить в сторону, и в следующее мгновение топор с тихим свистом разрубил воздух на том месте, где я только что стояла...

Это было быстро.

Очень быстро...

С такой скоростью не умеют бить обычные люди — тем более, работая столь массивным оружием...

Я поняла, что шансы победить в этой схватке у меня минимальны, и мысленно попыталась нырнуть в Иномирье, где у корней Мирового древа происходят битвы берсерков...

Но у меня ничего не вышло — и Хель это почувствовала.

— Даже не пытайся, — хохотнула она. — Это с равными вам ваша порода может драться у подножия Иггдрасиля. С богиней подобное не прокатит.

Она специально употребила выражение из лексикона моего мира, чтобы у меня отпали последние сомнения в том, что я дерусь именно с Хель, владычицей царства мертвых, которая подлым ударом убила меня на ринге... Еще один неплохой способ вывести противника из равновесия перед сокрушительной атакой...

Которая немедленно и случилась!

Теперь Хель наступала на меня, нанося попеременно удары топором и мечом — а я, понимая, что богиня физически сильнее и быстрее меня, лишь отступала, с трудом уходя от сверкающх лезвий и парируя удары Тюрфингом, от которого при каждом столкновении с оружием богини смерти летели огненные искры...

— Сдавайся, несчастная! — взревела Хель. — Иначе я убью тебя и в этом мире тоже! И тебе не поможет то, что ты умрешь с мечом в руке — свой трофей я заберу в Хельхейм чтобы наслаждаться видом твоей фюльгья, навечно прикованной к ледяной скале!

— Не дождешься! — выкрикнула я. — Подлым ударом ты убила меня, твой отец обманом заставил меня отыскать Тюрфинг, и на большее ваша семейка не способна! Вся твоя божественная жизнь построена на лжи, подлости и кознях, отвратительных и для людей, и для богов!

Да, я скопировала тактику Хель, вынуждая ее совершить ошибку — уж слишком грамотными, сильными и быстрыми были ее атаки. Я понимала: еще немного, и один из ее ударов достигнет цели — потому и принялась выкрикивать оскорбления в надежде, что богиня разозлится и допустит просчет.

С первым я угадала...

Хель зарычала, словно взбешенная волчица, и принялась наносить удары с утроенной силой, которая у нее не заканчивалась — похоже, тело богини смерти не знало, что такое усталость...

А вот со вторым я просчиталась...

Удары Хель были всё такими же быстрыми, выверенными и точными, просто стали сильнее...

И одни из них, нанесенный ледяным топором, оказался катастрофически сильным...

Я не очень ловко заблокировала удар Тюрфингом... и клинок моего меча переломился посредине, звякнув так, что у меня заложило уши от звона, похоже, достигшего небес...

Мы замерли обе.

И я, и Хель, которая завороженно смотрела на обломок клинка, валяющийся у ее ног. Огненные сполохи внутри него стремительно гасли, словно пламя костра, в которое щедро плеснули водой...

— Нет... — в ужасе прошептала богиня смерти. — Как же так... Отец убьет меня...

«Если сначала это не сделаю я» — пронеслось у меня в голове — а тело уже в это время совершало прием, которому меня научил Рагнар...

И о котором не подозревала даже хозяйка Хельхейма, в растерянности опустившая свое оружие.

Обломок меча вылетел из моей руки подобно большому кинжалу с неровным острым сколом на острие... которое вошло точно меж бровей Хель, в тщательно прорисованную границу между красной и черной краской, нанесенной на лицо богини...

Хотя нет.

Не богини.

Обычной девушки, тело которой захватила дочь бога обмана, хитрости и коварства.

— Ты убила ее? — произнесла она, подняв на меня глаза, полные искреннего удивления. И, поняв, что произошло, разочарованно произнесла: — Жаль... Я любила это тело...

Снежное пламя в глазах королевы данов начало стремительно затухать, и в следующее мгновение на землю рухнуло мертвая девушка, которую покинула богиня смерти, словно выйдя из разбитого автомобиля, который стал ей больше не нужен...

На несколько секунд над берегом повисла тишина, лишь было слышно, как шелестят волны, задумчиво перебирая мелкие камешки... А пото̀м со стороны линии врытых в землю драккаров раздался торжествующий рёв воинов, прославляющих моё имя...

Но я даже не обернулась.

Сейчас меня больше интересовал Небесный меч, который лежал возле сведенных предсмертной судорогой пальцев королевы данов.

Я подошла, подобрала его, осмотрела клинок, слегка полыхнувший синевой цвета весеннего неба...

Да, я держала в руке брата-близнеца меча, утраченного мной, который был наверняка ценнее для Лагерты в качестве памяти, оставшейся от ее погибшего отца. Интересно, что на клинке Небесного оружия не осталось ни единой зазубрины от столкновения с Тюрфингом, в отличие от лезвия ледяного топора, утратившего заметный фрагмент после решающего удара по мечу, способному пробивать границы