отвлеченном, много шутили. И все это как-то не вписывалось в картину мира, я не понимал, с чего такой позитив и беззаботность, а потом вдруг понял.

Девушка нырнула в дом и вытащила из него большую коробку, из которой начала доставать предметы и выкладывать их на лавочку: жгуты, шприцы, небольшую газовую горелку и большой пакет с белым порошком. На этом моменте все встало на свои места. Кучка наркоманов затарилась всем необходимым и теперь устроила тут свои Содом и Гоморру. Ни о чем не переживая, прожигают свою жизнь, ведь все что им нужно у них есть. Тяжело вздохнув, я осторожно вышел из кустов и отправился за рюкзаком, а после двинулся дальше.

Я, конечно, мог пойти и напасть на эту группу и как минимум разжиться у них провизией, раз уж транспорта и оружия у молодежи нет, но это слишком рискованно. Их все же четверо, а я один, люди под кайфом могут быть как полностью беззащитны, так и крайне опасны. Так что нападение на них было бы крайне опрометчивым поступком с моей стороны. Острой нужды пока нет, а лишний риск не обоснован и не оправдан. Учитывая, что в данных условиях можно загнуться и от простого пореза или занозы, то точно нужно беречь себя и действовать наверняка, а рисковать только в самой крайней ситуации. Тут же на кону толком ничего и не было, я даже не знаю, сколько у них запасов еды. А отчаявшийся, безбашенный наркоман даже со смертельным ранением может что-то да выдать напоследок. Я эту братию знаю, связываться с ними порой – себе дороже.

Что же касается заноз и порезов, это дело такое. Когда я был в бегах, с нами был совсем молодой парнишка, так его убила простая заноза в ноге. Сначала ничего такого, потом она начала болеть и гноиться, ее, конечно, извлекли, но уже было поздно, рана набухала, началось заражение крови, плюс пошла гангрена. Всего три недели, и парня пришлось добить, так как он из полезного члена команды превратился в вечно ноющий и жутко смердящий балласт, а больниц, разумеется, не было. Так что себя нужно беречь, и вообще бы стоило обзавестись банальной зеленкой, спиртом, бинтами и пластырями, не все можно залечить подорожником.

* * *

Очередной неудачный день подошел к концу, и я опять сижу на ветке дерева, обвязанный ремнем. Ночка выдалась еще той, сначала поморосил дождик, а после поднялся ветер, продувающий до самых костей, в какой-то момент мне даже пришлось спуститься вниз, так как холод уже стал невыносимым. Утром я проснулся в обнимку с деревом, а еще мне было холодно, все тело ломило, а сопли просто текли ручьем.

– Апчхи! Сука! – злобно прошипел я, высмаркиваясь в лопух.

Болеть – последнее дело, особенно сейчас, когда я наиболее уязвим. Лекарств, конечно же, при себе нет, я даже поругал сам себя за то, что не взял с собой банку малинового варенья в деревне, решив, что это просто балласт, так как к сладкому я равнодушен.

Попив горячего чая с заваренными в нем травами, что нашел поблизости, я продолжил свой путь. Идти было тяжко, руки опускались, то и дело погружался в свои мысли, теряя бдительность. В какой-то момент вообще наступила апатия, и мне стало казаться, что я вот так и погибну в одиночку в лесу, заболев пневмонией или еще чем-нибудь серьезным. Но я все равно шел, словно в бреду, превозмогая болезнь.

Чтобы побороть болезнь, нужно было много пить, а еще есть. По пути я нарвался на небольшие малиновые заросли и нарвал там себе свежих ягод, а также наломал веточек для отвара. Выбрав удобное местечко, я насобирал веток и развел костер, на котором заварил чай и приготовил немного макарон. Все это я кое-как затолкал в себя, залив двумя кружками горячего чая, а после сам не заметил, как задремал.

Проснулся посреди ночи, сидя у дерева, вокруг стояла мертвая тишина, лишь изредка поскрипывали ветви деревьев, трущиеся друг о друга оттого, что с них взлетали птицы. Звезды светились очень ярко, а полная луна освещала лес своим мягким белым светом. Идти ночью было бы глупо, да и чувствовал я себя все так же отвратительно, так что опять навел себе горячего чая с малиной и, опрокинув еще две кружки, улегся спать, положив под голову рюкзак.

На этот раз пробуждение было куда лучше, здоровье в целом у меня крепкое, и на поправку я иду весьма быстро. Так и сегодня я хоть и не был до конца здоровым, но простуда ощущалась гораздо меньше и уже не так сильно мешала двигаться дальше.

Продолжая свой путь, я увидел впереди мост через реку, по которому проехали две старенькие Нивы с прицепами, и это меня обрадовало. Наконец-то я увидел людей.

Поспешив вперед, я добрался до разбитой заасфальтированной дороги и все так же придерживаясь леса двигался вдоль нее. Через какое-то время дошел до перекрестка, где к разбитому асфальту примыкала накатанная грунтовка со свежими следами транспорта.

На обочине дороги виднелась дыра от вырванного знака, видимо люди не хотят, чтобы кто-то знал о том, что впереди есть поселение. Прошел немного дальше и зашел в жидкий пролесок, где мне на глаза попался тот самый знак, синяя табличка со стрелочкой и белой надписью «д. Кузнецы, 2 км». Держась в стороне от грунтовки я неспешно и на полусогнутых ногах направлялся в сторону поселения. В наше время нельзя вот так просто прийти куда-то без разведки. Мало ли, что за люди там сейчас обитают, если пошлют куда подальше считай, что тебе повезло, а то могут как грохнуть, так еще и в рабы определить. Поэтому без первичной разведки лучше на глаза никому не показываться. Как только деревня показалась на горизонте я сразу же взобрался на высокое дерево, чтобы осмотреть ее размеры и, если повезет, увидеть, чем там вообще люди занимаются. Если там процветает рабство – это будет сразу заметно так как над работягами будут стоять надзиратели.

Забравшись почти на самую макушку высокой, ветвистой сосны, я увидел поселение словно на ладони, большая деревня, что даже немного удивительно для данного региона. Тут домов пятьсот, не меньше, плюс масса построек и даже большие гаражи, по всей видимости от местного колхоза. Все поселение было обнесено высоким забором, плетеным из частокола, а