подул и отправил в рот. Отталкивающего вида еда на вкус оказалась выше всяких похвал. Вторую ложку он черпанул уже с горкой, тут же, толком не остудив, сунул в рот и, отдуваясь и урча от удовольствия, стал уписывать рагу за обе щеки. Увы, отведать приготовленного абреком кушанья удалось не всем. Повар наполнил миски шестерым. Подойти к седьмому не успел. Около лифтов оглушительно громыхнуло. И начался ад.

В каминный зал ворвались полтора десятка вооруженных автоматами людей в камуфляже и черных масках.

Быстрее всех на неожиданное вторжение отреагировал Хозяин. Он погасил большую люстру и направил лучи зрачков-прожекторов на вход, заставляя вбегающих в зал автоматчиков щуриться и закрываться руками от бьющего в глаза яркого света.

Но световой заслон не обескуражил захватчиков. Четко выполняя приказы командира, они рассыпались цепью в конце зала и, без разговоров, тут же открыли прицельный огонь – по источникам слепящих лучей, и слепой – в сторону сидящих за столом людей.

Тишину столовой взорвали оглушительный треск автоматных очередей, звон лопающегося и рассыпающегося по полу толстого стекла из прожекторов, грохот опрокидываемых стульев, звук бьющейся об пол посуды и крики раненых.

У сидящего с самого края Артема были наибольшие шансы схлопотать шальную пулю и умереть в числе первых. Его спас абрек. Повар единственный не растерялся. Заметив вбегающих в зал автоматчиков, он швырнул на стол казан и заорал почти без акцента:

– Живо! Всэ на пол!

Подавая пример, сам первым нырнул под стол. Спаслись лишь мгновенно среагировавшие на команду. Замешкавшиеся превратились в изрешеченное пулями кровавое месиво.

Артема реакция не подвела. Скользнув под стол одновременно с гаснущей под потолком люстрой, он поспешил прочь, ища укрытия в дальнем конце зала. В кромешной тьме приходилось двигаться на ощупь, то и дело ударяясь то плечом, то головой о ножки длинного стола.

Свистели пули, лопались и разлетались на куски задетые ими стеклянные миски и глиняные бутылки, с краев стола тонкими струйками стекало на пол разлитое вино. И все попадающиеся на пути худо-бедно сносные укрытия из пары-тройки наспех сдвинутых друг к дружке стульев уже были заняты более расторопными товарищами по несчастью. В ответ на попытки Артема потеснить укрывающихся озверевшие от ужаса люди руками и ногами отчаянно отпихивали пришельца обратно под стол.

Уже отчаявшегося спрятаться Артема в самом конце стола неожиданно цапнула за рукав миниатюрная девчоночья рука и затащила за баррикаду из трех перевернутых стульев.

Спасительницей по невероятной иронии судьбы оказалась та самая крошечная семнадцатилетняя девчушка, с которой, по дурацкой прихоти Хозяина, Артему пришлось два дня назад жестоко схлестнуться на глазах у таких же бесправных пленников.

– Спасибо, – прошептал Артем. – Ты прости меня, если там тогда… – торопливо забормотал он слова запоздалого покаяния.

Но девушка, решительно прихлопнув его говорливый рот маленькой твердой ладошкой, прошипела соседу в ухо:

– Заткнись!

Артем охотно подчинился. Меж тем разделавшиеся с прожекторами захватчики по команде командира прекратили слепую стрельбу в темноте. Запалили полтора десятка файеров и разбросали по залу. Мрак столовой залил зловещий красный свет. Стрельба возобновилась.

Через многочисленные щели хлипкого укрытия Артем с соседкой затравленно огляделись. Открывшаяся картина удручала. Как в кошмарном сне – всюду кровь и смерть. «Всесильного» Хозяина хватило лишь на выключение света. И брошенных им пленников теперь истребляли, как чумной скот. Уже семеро из десяти пленников были мертвы. Четверых автоматчики расстреляли еще за столом. Троих подвели наспех кое-как слепленные укрытия, пули настигли их уже под столом. Спастись удалось лишь самым шустрым: самому Артему, его несовершеннолетней соседке, двадцатилетнему парнишке-каратисту и ловкачу абреку.

«А надолго ли удалось?» – завывающей сиреной пульсировал в голове каждого выжившего вопрос. Баррикады из стульев в дальней части стола превратятся в ничто, стоит автоматчикам приблизиться.

Убийцы, похоже, пришли к аналогичному выводу. Смекнув, что надежно укрывшихся врагов с дальней дистанции зацепить практически невозможно, автоматчики прекратили стрельбу и так же, как стояли, цепью двинулись вглубь зала.

«Все, это конец, мы обречены!» – пронеслась в голове Артема паническая мысль.

Через десять секунд цепь достигла укрытий каратиста и абрека.

Сначала нервы сдали у двадцатилетнего паренька. Позабыв об умении лихо махать руками и ногами, дрожа от ужаса, он выбрался из-за нагромождения стульев с поднятыми вверх руками.

– Дяденьки, не убивайте! – взвыл он. – Пожа…

Длинная автоматная очередь оборвала плач на полуслове. Изрешеченное пулями тело отбросило на несколько шагов. Оно еще летело, невольно привлекая взгляды прячущихся под масками убийц, а из-под соседней кучи стульев пантерой выскочил абрек.

В руке у отчаянного горца блеснул верный длинный нож. И острое как бритва лезвие полоснуло по шее расстрелявшего паренька автоматчика. Умывшийся кровью камуфляжник рухнул на пол следом за своей жертвой.

Абрек бросился дальше, ткнул ножом в лицо следующему автоматчику. Но больше ничего сделать не успел. Сразу четыре автоматные очереди прошили его вдоль и поперек.

Не обращая внимания на двоих выбывших из строя товарищей – одного мертвого, со вскрытым горлом, и одного раненого, с распаханной щекой, – чуть поредевшая цепь возобновила движение.

Мишеней осталось только две: Артем и его соседка. Автоматчики неотвратимо надвигались. До самой дальней кучи стульев оставалось пять шагов, четыре, три…

Ближайший к куче автоматчик, шедший прямо на них, заметил шевельнувшегося под стульями Артема. Ствол автомата повернулся на подозрительное движение. С такого расстояния невозможно было промахнуться.

Артем понял – сейчас его хладнокровно расстреляют. Надо бежать, спасаться, но скованные ужасом ноги приросли к полу. Палец автоматчика потянулся к спусковому крючку. И тут в бой вступил господин экзекутор.

Удар невидимого меча снес голову целившему в Артема камуфляжнику. А на излете рассек вены и сухожилия на бедре соседа. Вопль раненого привлек внимание остальных к парящему в воздухе кровавому клинку.

– Тень! Здесь тень! Паук-тень! – в панике завопило сразу несколько голосов.

Одинокая автоматная очередь резанула пустоту вокруг кровавого клинка, пытаясь на удачу нащупать невидимку. Экзекутор на угрозу отреагировал мгновенно. Клинок, багровой полосой мелькнув в воздухе, переместился на три метра и вскрыл горло незадачливому стрелку. Зажав руками булькающее горло, камуфляжник повалился на колени. А хищный клинок, описав стремительную восьмерку, метнулся к следующей жертве.

– Серый, чего копаешься! – заорал очередной паникер, неразличимый из-за одинаковых черных масок. – Ждешь, когда урод всех нас порешит.

– Готово, – отозвался спокойный голос. – Вот он, паучишка!

Воздух рядом со срубившим очередную голову клинком уплотнился и превратился в зеркальную фигуру.

– Без приказа не стрелять! – распорядился тот же спокойный командирский голос. – Дистанцию!

Немногие уцелевшие рядом с зеркальной фигурой экзекутора камуфляжники, взяв его на прицел, попятились. Дальние автоматчики, наоборот, приблизились. Цепь перестроилась в полукольцо,