Оноре, которая до сих пор предпочитала бродить по берегу, по мелководью. И парочка медленно побрела по крепкому песчаному берегу, негромко разговаривая.

Кристал и Лисса смеялись, прыгая на берегу, а потом потихоньку вошли в воду – и блаженство появилось на лицах обеих девочек, когда одна поплыла вдоль берега, а другая начала изображать в своё удовольствие то же плаванье, но ближе к берегу.

Заранее приготовленные для небольшого пикника бутерброды с мясной намазкой Аня оставила на скамейке около купальной беседки, в другой корзине, из которой торчали горлышки кувшинов с чаем, а внизу прятались чашки. Эту корзину она укрыла чистой салфеткой. Предполагалось, что кто-то, пожелав заморить червячка, сам подойдёт к корзине со съестным и перекусит на скорую руку.

Посомневавшись, Аня всё же отложила корзину с шитьём и осторожно коснулась ладонью воды. Таеган немедленно очутился рядом. Спросил:

- Не поплаваешь со мной? Или вода недостаточно тёплая?

Чуть улыбаясь, чтобы не заметил – она собирается поддразнить его, ответила:

- Около берега-то тёплая, а вот ближе к середине наверняка холодная. - И, дождавшись, когда его лицо примет сдержанно спокойное выражение: «Не хочешь – посидим здесь», лукаво предложила: - Проверим?

Уже смирившийся с её косвенным отказом, Таеган отозвался не сразу, так что ему пришлось догонять её, побежавшую по волнам, расплёскивая их, пока вода не оказалось ей по пояс. Тут уж она немедленно бросилась вплавь.

Ане всегда нравилось плавать рядом с Таеганом. Пусть он сопровождал её на расстоянии двух или трёх метров, она всегда знала: не сдюжит она плавания – он поможет. И эта уверенность напоминала ей: с ним она будет как за каменной стеной.

Уже на середине озера он спросил:

- Доплывём до сада?

Добраться до дядиного сада Таеган предлагал всего лишь раз – в одну из встреч, когда ещё не надо было терпеть непрошеных гостей, и одно только воспоминание о набеге на тамошние ягодные грядки наполняло Аню хулиганской радостью и трепетным ожиданием. Ведь, наевшись выращиваемых в поместье дина Вилея ягод, а потом набрав их для своих, на полпути назад, к воде, Таеган уволок её в густые кусты, где они вволю, в кои-то веки, нацеловались. Днём.

Она взглянула на него, подплывшего чуть ближе, отследила бродившую по его губам предвкушающую улыбку, обещавшую тайный праздник для них двоих, и кивнула:

- Вперёд! Ягоды там сейчас, небось, слаще стали!

«Странные нравы всё-таки тут, - размышляла Аня, старательно загребая руками воду и перебирая ногами, а время от времени, устав, переворачиваясь на спину, чтобы отдохнуть. Таеган, уже знавший, почему она ложится на спину, спокойно плавал рядом или тоже ложился на спину и молча любовался безоблачным небом. – Он со мной на «ты», но только тогда, когда нас не слышат. Все знают, что у нас помолвка, но спокойно принимают наше сдержанное отношение друг к другу при людях. А на пляже здесь ходят в коротких штанах и рубахах, и никого не волнует, что мокрая одежда облепляет так, что отчётливо видна вся фигура. Но… мне нравится это…»

Ещё ей нравилось, что Таеган твёрд в своём стремлении создать семью. Причём на основе чистоты и вопросах чести – как понимала это Аня. Он не посягал на неё ни на ночных свиданиях, ни в кустах дядиного сада, хотя по той же мокрой одежде видно было, что она, Аня, вызывает у него желание. И она порой удивлённо в мыслях качала головой и даже побаивалась: а если она разрешит ему пойти дальше тех границ, которые он для себя установил, не бросит ли он… свою слишком легкомысленную невесту?

… Прячась под широкими лапами какого-то куста, взволнованно пересмеиваясь, словно шаловливые дети, они вытягивали руки из своего убежища к грядкам, к красным мясистым ягодам и поспешно рвали их, съедая одну – вторую бросая в листья лопуха, найденного по пути. Названия этих сладких ягод Аня не знала, да и не видела ранее, но Таеган объяснил, что они называются шёлковая слива, потому что, как и у обычной сливы, внутри была вытянутая косточка, а сочная мякоть легко просвечивала, если смотреть её на свет. Но Ане чудилось в этой сливе вишня, правда слишком огромная. И удивлялась, что такая ягода, похожая и на сливу, и на вишню, растёт здесь кустиками, как клубника, например. С другой стороны, нечего удивляться, а нужно просто есть эту ягоду – с таким удовольствием и даже наслаждением, чтобы мужчина, сидевший рядом, с завистью следил, как лопается нежная кожица этой сливы, как Аня не успевает облизать губы и как…

Таеган не выдержал и, схватив за подмышки бесшумно рассмеявшуюся Аню, оттащил её подальше в тёмные дебри здешних кустов…

… Когда они устали обниматься и целоваться, а темнота в кустах постепенно начинала обретать вечернюю, предзакатную прохладу, они легли в небольшом травно-кустарниковом гнёздышке, отдыхая от чувственного порыва.

- Тебе не холодно? – прошептал Таеган.

Лежавшая на его горячей руке, прижавшись к разгорячённому мужскому телу, Аня только покачала головой. Говорить не хотелось, чтобы не расплескать того томного блаженства, которое всё не отпускало её.

Но Таегану хотелось поговорить. И, вспомнив упущенное из-за Партхланов время, Аня молча согласилась с ним.

- Агни, ты когда-нибудь думала… - неловко начал Таеган. – Ты думала о том времени, когда мы будем вместе?

- Думала, - призналась Аня. – А что тебя тревожит?

О своих тревогах она решила пока не говорить. Да, она готова хоть сейчас выскочить за него замуж, но… Над ней довлела тяжесть. Точней она бы не могла сказать. Дом. Братья и сестрёнка. Как, только-только «очнувшись», только-только начав приводить дом и поместье в порядок, оставить всё это? Оставить незаконченными и дела, и людей, которые поверили, что она сумеет упорядочить их почти нищенскую жизнь и поднять достаток на приемлемый для семьи уровень?.. Ведь, выйдя замуж, она наверняка будет вынуждена уехать с Таеганом! Они пока не говорили о столь отдалённых планах, но ведь они наверняка подразумевались.

Но, когда заговорил Таеган, Аня прочувствовала, как сначала испугалась, а потом внутри всё начало теплеть от его слов и его личной тревоги.

- Видимо, я слишком рано предложил тебе замужество. – Эти слова, как ушат ледяной воды над головой Ани. Но она промолчала – и оказалась права. – Родители живут в доме, который не предназначен, скажем, для кого-то ещё. Дядя точно не хотел бы, чтобы в часть его апартаментов я ввёл бы жену. Согласишься ли ты на съёмные апартаменты? Мой