Бойцы вон как пряжки надраивают, пастой ГОИ. Вот им, кстати, можно поручить. Отпуск посулить, или дембель в первой партии – сделают все в лучшем виде. Правда, к начальству с таким зеркалом не пойдешь. Да, тонкие вибрации, любимая тема Автомона Ивановича, как же. Придется и ему тоже зеркало сделать. Будем так друг с другом связываться в условиях радиопомех.

Внутренне онемев, он долгое время смотрел вдаль, туда, где золото небес растекалось песком равнины.

На крышу поднялся Таганцев, подойдя, он молча уселся в соседний шезлонг. Сан Саныч бросил на него быстрый, цепкий взгляд.

– Выспался? – спросил он, хотя можно было и не спрашивать: Серж выглядел вполне здоровым и отдохнувшим. Даже щеки порозовели. Но губы были сжаты, усы упрямо топорщились.

– Я не согласен, – заявил он. – Это мои неприятности, мои проблемы. Я сам их создал, и сам должен решать. Короче, я сам пойду в Лимбонго и сдамся Севрюге.

– Хорошо, сдашься. Только чего ты этим добьешься?

– По крайней мере, он вас оставит в покое.

– Совсем не факт. У адвоката аппетит ненасытный, ему всегда будет мало. Это одно. А с тобой что будет, ты подумал?

– Да какая разница! Вон, снова пьянствовать стану. Чем не выход?

– Никакой это не выход. Это полный и беспросветный тупик. Из которого мы тебя, кстати, не без труда вытащили. Не факт, что другой раз такое провернуть удастся. Нет, сиди здесь, на данный момент это лучшая твоя позиция. Добраться до тебя они не могут, значит, пойдут на переговоры. Я сам пойду, тем более, это моя работа.

– А вы? Что, если они вас? Это...

– Я им ничего не должен, ни формально, ни как иначе. Значит, сделать – законно – они мне ничего не могут. Следовательно, придется договариваться.

– А если они не захотят?

– Надо сделать так, чтоб захотели. Да, согласен, тут есть еще над чем поразмышлять. Боюсь, придется соображать по ходу, что и как, и действовать по обстановке. Но – такова работа.

Они помолчали. Сан Саныч докурил сигарету настолько, что держать стало невозможно, пальцы горели и губы обжигало. Тогда он щелчком откинул окурок от себя. Тот вспыхнул искрой и моментально догорел, рассыпался, разлетелся серым прахом по воздуху.

– Вот и все, – сказал Доманский с сожалением, выдыхая последний дым вверх. – Табачок йок. Теперь куревом только дома разжиться можно будет.

– А вы помните, Сан Саныч, – спросил Сергей мечтательно, – как я тогда ходил в сумеречную зону? В Дом? Само собой получалось. Может, стоит и сейчас попробовать?

– И куда ты придешь? Мы же не на Земле, и где та Земля – неизвестно. Оставь, если б это было возможно, думаю, ты давно уже был бы дома, а не старался себя заспиртовать.

– Так, может, в этом все дело?

– В чем? В пьянстве. Ну, разве что! Да ерунда это все, национальная забава. Тебе даже на пользу пошло, вон, какой перец! Прямо завидно. Нет, мне кажется, тут другое.

– Что именно?

– Ты никогда не думал, что, взорвав тогда к чертовой бабушке Дом, как ты его называешь, ты сорвал планы сил даже более могущественных, чем те, что тот Дом построили?

– О чем вы говорите?

– Я просто рассуждаю. Что за всем этим мог стоять кто-то, с кем нам не тягаться, и с кем лучше не ссориться. Точных имен, адресов и паролей у меня нет, я всего лишь предполагаю.

– И что теперь?

– Что теперь... Силы эти любят действовать тайно, за спиной и чужими руками. Поэтому, если они на самом деле существуют, и если еще не решили окончательно, что с тобой сделать, как с тобой рассчитаться за проделанную работу, правильней всего тебе будет оставаться здесь. Затаиться, выждать. А как станет возможно, немедленно возвращаться домой!

– Каким образом? – спросил Сергей недоуменно.

– Вот тебе ключ, – Сан Саныч вытащил из-за пояса сэдер и передал его Таганцеву. – Держи! Никому не отдавай, ни под каким предлогом, понял? Пусть никто даже не знает, что он у тебя есть. И периодически проверяй. Как заработает, а у меня есть предположение, что такое случится, сразу уходи. На Землю уходи, все равно куда, в какое место. Там уже добраться до дома тебе будет легко. Обо мне не думай, знай, что, уходя, ты на самом деле облегчаешь мне жизнь здесь. И развязываешь руки. А сам я отобьюсь от всех, не беспокойся.

– А как вы вернетесь?

– Найду как. Есть способ!

Сергей недоверчиво покачал головой.

– Ой, Сан Саныч...

– И последнее. Вот, сохрани это для меня. Будешь уходить, захвати с собой.– Он достал из-за пазухи сложенную афишу. – Вот. Только не забудь, пожалуйста. Это просьба.

– Что это?

– Так, кое-что. Сувенир из мастерской Лудильщика. Потом рассмотришь. Не забудешь?

– Как можно, Сан Саныч!

– Ну, что, куда идем? – спросил Джус, когда вместе с Доманским они вошли в открытый им тоннель. – Скажите, куда вам нужно, я выведу вас прямо туда.

Сан Саныч задумался. Он все еще сомневался.

– Дьявольщина! – вскричал он в сердцах. – Чтоб я знал, куда! Вообще-то, я хотел бы встретиться с маршалом Берией. Не знаю, где он обретается.

– Тогда вам прямая дорога в кустодию. Я бы не советовал.

– А что бы вы посоветовали?

Джус пожал плечами.

– Я не знаю.

– Тогда выбора нет, – решил Доманский. – Идем в кустодию. Как ни крути, как ни отворачивай, а все дороги, похоже, ведут туда.

– Как знаете, – вздохнул Джус. – Видать, дорога у вас одна, и она сама вас выбрала. Это называется судьба.

На этот раз переход совершился неожиданно быстро, Сан Саныч по дороге даже задуматься толком ни о чем не успел. Видимо, так ему не хотелось идти туда, куда влекла его логика событий. Судьба, как сказал Джус. Когда оттягиваешь изо всех сил какой-то рубежный момент, он всегда наступает внезапно. По крайней мере, так кажется. Вот и Сан Саныч, едва втянулся в ритм перехода, как тот и закончился. Глядь, а перед ними проход, прикрытый серебристым переливающимся занавесом. Этот занавес тоже всегда выглядит немного по-другому, то он серебрится, то золотится, но всегда означает одно: начало или конец тоннеля.

– Пришли, – возвестил проводник, – вам туда. Кабинет маршала, насколько мне