Девушка отлично понимала, что начинает очень опасную игру, что ей предстоит поединок поопаснее иных дуэлей, но богиня чувствовала и азарт. Наместник уже начал свою партию, и принцесса не могла не ответить достойно: для богини любви было немыслимо позволить мужчине унизить ее и уклониться от поединка. Через наместника лежала прямая дорога лоулендцев к цели, ради которой они пришли наверх. Элия знала, что будет играть с огнем, но тем интереснее, считала богиня, будет игра, в которой ставки столь высоки.

– Ваша светлость весьма бдительно следит за досугом своих подчиненных. Это входит в обязанности наместника или вы следуете порыву души? – иронично начала богиня, нарочито плавно одергивая юбку. Восхитительные ножки спрятались под скромной тканью платья. – Если господин искусств прекрасно справляется со своими служебными обязанностями, разве его развлечения в свободное время подлежат столь пристальному контролю?

– Я не давал ему дозволения на устройство борделя в моем дворце! – отрезал наместник, впившись в Элию жадным взглядом, который был красноречивее любых слов.

– О? Опасаетесь конкуренции? – невинно осведомилась принцесса, поправляя длинные волосы и пару выбившихся из прически шпилек.

Манжет при этом немного опустился, и показалась нежная кожа запястья, сквозь которую просвечивали голубые жилки.

Лорд Жером, продолжая механически приводить в порядок свой камзол, смотрел на богиню со смесью испуга и восхищения: никто и никогда не смел говорить с наместником в таком тоне. Вздорный вельможа убивал и за меньшую дерзость, но, вот демоны, как же приятно было слушать, как насмехаются над властолюбивым негодяем!

– А вам, дорогая моя, я советовал бы помолчать! – вскипел Вальдорн. – Для женщин вашей профессии это одно из основных достоинств.

– Странно, мне всегда казалось, что главное для сказителя – хорошо подвешенный язык, – с задумчивым видом парировала принцесса, отчетливо видя огонь интереса, полыхающий в глазах мужчины.

– Значит, ты вовсе не профессиональная шлюха, а лишь любительница? – съязвил Вальдорн, раздувая ноздри.

Против воли разговор с Элией уже стал для наместника поединком, восхитительный приз за победу в котором маячил прямо перед глазами.

– А что, в вашей провинции так принято именовать любую женщину, благосклонно принимающую знаки внимания от пришедшегося ей по вкусу мужчины? Или все дело в том, что внимание оказано не вам? – не осталась в долгу Элия, насмешливо выгнув бровь.

– В нашей провинции не принято дерзить наместнику! – прошипел Вальдорн, сжимая руки в кулаки, но вовсе не потому, что ему хотелось отвесить нахалке затрещину, гораздо больше его светлость жаждал сцапать насмешницу в объятия.

– И, пользуясь этим, наместник волен оскорбить любого? – гордо вскинула голову Элия.

– Наместник волен любого… казнить, – зловеще проронил мужчина в качестве предостережения и, перейдя на снисходительный тон (а господин искусств еще раз подивился тому, что Вальдорн до сих пор не убил Элию), продолжил: – Если у тебя хоть на четверть столько таланта, сколько наглости и дерзости, то ты, пожалуй, действительно выдающаяся сказительница. И вероятно, очень живучая, если до сих пор никто не отрезал твой нахальный язычок! Тебе стоит следить за тем, что говоришь, коль не стремишься к неприятностям из-за хамства.

– Что-то я не заметила, чтобы кроме вас здесь кто-то хамил, милорд. Именно вы две реплики назад опустились до оскорбления женщины, – в тон ему, с тем же самым снисхождением, ответила принцесса.

– Я не привык выслушивать дерзости от бродяг! – шагнув вперед, рявкнул наместник, все-таки окончательно выйдя из себя, чего, собственно, и добивалась богиня.

Элия действительно играла с огнем, балансируя на самом краю между яростью и возбуждением мужчины.

– Увы, придется, если только вы не собираетесь в ближайшее время резко изменить стиль поведения или оглохнуть. Хотя, я слыхала, помогает расплавленный воск. Правда, увы, сие средство обладает лишь временным эффектом, – ехидно отрезала Элия.

– Куда проще будет укоротить твой язычок! Нож даст эффект постоянный, – снова пригрозил Вальдорн, все более распаляясь.

– А кто же тогда, если не мы, будет рассказывать вам замечательные истории, ради которых, как мы слышали, ваша надменная светлость велели перевернуть весь город? – затрепетав ресницами, несказанно удивилась девушка.

– В мирах полно более вежливых сказителей! – процедил наместник.

– Но вы ведь, однажды услышав, искали именно нас! – с апломбом заявила Элия, намекая на их вчерашнюю встречу.

– Вы свободны, Жером, подите прочь, – бросил Вальдорн, чуть поостыв и гадая, как девица умудрилась его узнать и не выдал ли он себя в их яростной, чрезвычайно возбудившей его перепалке.

Как только за господином искусств, бросившим на Элию предостерегающий взгляд, закрылась дверь, наместник, нависая над дерзкой девицей, заметил зловещим полушепотом:

– В плетении иллюзий язык не нужен, голубушка. Поверьте, у меня искусные палачи: хорошенькая мордашка, а тем паче нежные ручки не пострадают.

– Зато в составлении историй без него не обойтись. А мы с братом часто работаем на пару, – пояснила Элия, бесстрашно глядя на противника.

В ее серых глазах плясали смешинки.

– Что ж, укоротим твой язык, нахалка, после выступлений, – «сжалился» наместник.

– О, наместник Вальдорн, какой вы грозный! Не упасть ли мне в обморок от страха, милорд?! А может быть, рухнуть на колени и, покрывая поцелуями ваши туфли, молить о пощаде? – от души расхохоталась принцесса, наблюдая за тем, как ярится мужчина. – Кстати, мстить за себя вы всегда перепоручаете палачам?

– Сейчас я заткну тебе рот лично! – взревел наместник и, не в силах более сдерживаться, схватил девушку и впился в ее губы жестким поцелуем.

«Что ж, пока все идет как задумано», – решила принцесса и перешла к следующему этапу укрощения.

– О, вы еще и темпераментны! – прошептала Элия, когда мужчина на секунду оторвался от нее. – Я люблю горячих мужчин. – Она ответила ему таким страстным и искусным поцелуем, что у Вальдорна вскипела кровь, закружилась голова. – Но не люблю торопливых и грубых. Я начинаю только тогда, когда хочу сама, – закончила принцесса и нанесла несколько стремительных ударов своей маленькой изящной ручкой в определенные точки.

Вальдорн как подкошенный свалился на мраморный пол у диванчика. Девушка еще раз мысленно поблагодарила за науку своего первого учителя боевых искусств (его лично подбирал для юной принцессы придирчивый Нрэн) и присела на корточки рядом с наместником. Его светлость, по расчетам богини, даже принимая во внимание разницу в коэффициенте сил, должен был начать говорить и двигаться не раньше чем через полчаса. А пока он мог лишь просто лежать на жестких плитах и пронзать мучительницу яростным взглядом.

Властно проведя пальцем с острым ноготком по горлу мужчины, так что остался красный след, принцесса наклонилась к самому уху наместника и прошептала:

– Вот так! Не люблю торопливых и грубых, милорд.

Продолжая укрощение наместника, Элия неторопливо намотала на