знакомы. Они, должно быть, даже не знают, что в доме мадам Юг кто-то поселился. Тогда что? Сообщила бы детям, что не могу за ними приехать, пусть возвращаются в Лион?

Неважно, машина завелась, и я медленно выезжаю на неширокую дорогу, проходящую рядом с моим домом. Зеркало заднего вида показывает мне нежно-розовый рот и чистые распущенные волосы. Одежду я выбрала самую простую. Джинсы и белый пуловер. На запястья нанесла несколько капель лавандовой воды. Запах слабый, но чувствуется. Он меня успокаивает. На следующем перекрестке, перед тем как свернуть на главную дорогу, я смотрю на часы на приборной панели: ровно 14 часов, 14 часов 2 октября. Через полчаса я буду на вокзале, лицом к лицу с мальчишками, с которыми Бенжамен занимался несколько лет. Я чувствую себя не очень уверенно, но знаю, что должна это сделать.

Едва подкатив к стеклянным дверям, вижу их. Мика, с последней нашей встречи весной выросший сантиметров на десять, не меньше, Иссам с капюшоном на голове и еще один мальчик, Натан, если я правильно запомнила, бледный, с черными как смоль волосами. Их немного. Только эти трое. Что случилось с другими? Стараюсь не поддаваться разочарованию, но в горле комок. Открываю окно, машу им рукой, чтобы они меня заметили. Первым меня видит Иссам и говорит остальным, чтобы шли ко мне.

— Добрый день, мадам.

— Добрый день. Садитесь в машину, не стойте на холоде.

— Вы хорошо выглядите.

Это говорит Мика, и я невольно улыбаюсь.

— Спасибо, мне очень приятно. Хорошо доехали?

Все трое, пристегиваясь, кивают. Мика садится впереди, похоже, он будет моим основным собеседником. Между колен у него зажат розовый сверток, обвязанный лентой. Лучше мне сосредоточиться на дороге.

— Вас всего трое? А где остальные?

— Ну, это не у нас надо спрашивать, — с серьезным видом отвечает Мика, — а у их родителей.

— У родителей?

— Алекса застукали, когда он курил, так что его никуда не пускают. Мама Ильеса не хочет, чтобы он куда-то ходил по средам, а маме Тео не нравится, чтобы он так далеко ездил поездом без взрослых. А Лола…

Он замолкает, внимательно смотрит на меня.

— Вы ведь не знакомы с Лолой?

— Нет.

— Она новенькая в группе. Певица. Она бы рада поехать, но говорит, что так не принято… Потому что она с вами не знакома.

— Вам надо было мне об этом сказать. Конечно же, она могла приехать.

Мика поворачивается к тем двоим и выразительно смотрит на них — видите, говорил я вам.

— И еще она была немного влюблена в Бенжамена, так что…

Его голос замирает на середине признания, и я сдерживаю очередную печальную улыбку.

— Ну хорошо… До какого часа вам разрешено остаться?

— До половины пятого, мадам, потому что мы должны успеть на поезд в десять минут шестого.

Я мысленно подсчитываю. У нас есть два часа, чтобы пополдничать вчетвером. Вполне достаточно.

— Может быть, включить музыку? Хотите?

Я позволила Мике выбрать подходящую радиостанцию, и весь остаток пути они распевали.

— О, здесь... довольно глухо.

Это вырывается у Мики, когда мы останавливаемся у дома и дверцы машины хлопают.

— Вам не страшно здесь одной вечерами? — озабоченно спрашивает Иссам.

Я весело мотаю головой.

— Надо же. Я не сказать чтобы хилый, но мне было бы не очень, — прибавляет он.

Натан хохочет над ним. Мика кивает на мой заросший травой участок.

— Вообще-то надо бы покосить, мадам Люзен. Есть кому помочь?

Я пожимаю плечами.

— Нет. Но это, наверное, не очень сложно. Все, что мне надо, это купить газонокосилку.

— У моего папы есть, — вмешивается в разговор Иссам. — Но сюда далековато ее везти…

Я соглашаюсь. Все это меня смешит.

— Пришлите мне эсэмэску, когда купите газонокосилку, — говорит Мика. — Я приеду косить вашу лужайку.

— Спасибо, Мика, но я думаю, у тебя найдутся другие развлечения в выходные…

— Знаете, я часто стригу лужайку у бабушкиных соседей. На каникулах. Они мне дают несколько евро.

Потом, сообразив, что я могу не так его понять, спешит прибавить:

— Я не из-за денег вам это предлагаю! Просто это не женская работа.

Иссам соглашается, Натан, похоже, в этом не уверен. Я отпираю входную дверь со словами:

— Договорились, я тебе напишу. Если хочешь.

И мы входим в мой нетопленый дом.

— Дорого вы за этот дом заплатили?

Это единственный вопрос, на какой наводит Мику мой мрачный коридор.

— Я его не купила, я его