кровать. Я, словно одержимая, все не хотела его отпускать, даже на мгновение, даже чтобы стянуть рубашку. Александр целовал меня отчаянно, головокружительно, его руки дрожали, когда он меня касался. Я отдавалась этим новым ощущениям, притягивая любимого мужчину все ближе, насколько это было возможно. Пусть он любит меня, пока это возможно.

— Я не смогу жить без тебя, Ида, — все твердил он.

— Все будет хорошо, — раз за разом отвечала я, заученно повторяя ложь.

Мы уснули в объятьях друг друга.

Кажется, оба улыбались во сне. Пока не наступило утро.

Жизнь ведь не может стоять на месте, идеальная ночь не продлится вечность, как бы нам того ни хотелось. Я открыла глаза, увидела спящего рядом Александра. Вчера он так и не снял рубашку, что позабавило. Но потом я окончательно проснулась.

Лежала, долго разглядывая потолок и глотая непрошеные слезы. Нарыдалась втихаря, попыталась встать. Но оказалось, Александр тоже проснулся, он поймал меня за руку и тихо спросил:

— Ты никогда меня не простишь, ведь так? — в его вопросе столько грусти, что хватило бы на всех обитателей Холмов.

— О чем ты? Не понимаю…

Пришлось отвернуться, чтобы не смотреть ему в глаза. Все я понимала.

— Не простишь, — Александр сам за меня ответил. — Не простишь и не забудешь. Ни Силлиана, ни принцессу-чужестранку. И что в итоге, Ида? Ты мучаешь нас годами. Мы могли бы быть вместе, наплевать на всех, кто думает иначе, только мы решаем. Роксана может сколько угодно вызывать ко мне принцесс, я даже жениться могу, когда-нибудь все равно придется, и что? Это неважно, мне…плевать на них. Если бы ты меня простила… все эти годы прошли бы иначе.

— Я простила.

— Нет. Не ври мне, Иделаида, ведь я знаю тебя лучше, чем себя. И от этого хуже всего, ведь я понимаю, что ты никогда – никогда – меня не простишь. И пусть ты будешь повторять обратное, меня все равно не обманешь. Поэтому так больно.

— Прости, — совсем уж жалко пробормотала я.

— Это ты меня прости, — Александр осторожно взял меня за руку, потянул к себе, вынуждая повернуться. — Не стоило приходить, не стоило тебя втягивать во все это дело. Я сегодня же поговорю с матерью.

— Сомневаюсь, что она станет тебя слушать.

— Если дело касается тебя – еще как станет, — принц неожиданно улыбнулся. — Ты ведь ее любимица. Если Кровавая Роксана в этой жизни кого-нибудь любит, то только тебя, Ида Мор.

— Пытаешься меня рассмешить? — теперь и я улыбнулась, пусть с налетом грусти.

— Люблю твою улыбку. Но сейчас серьезно – я поговорю с матерью, тебе не придется больше копаться в моих проблемах. Для этого существуют другие люди. А мы будем держаться друг от друга подальше. Если соблюдать расстояние… то жить можно.

Можно подумать, мы не договаривались об этом раньше.

Он отпустил меня и начал спешно одеваться. Я наблюдала за ним с горечью и чувством безнадеги, кажется, Александр верил во все, что сказал. Наш мир окончательно перевернулся, раз принц считает нормальным выбрать себе невесту, а по ночам так и бегать ко мне. Если я соглашусь. Если при виде Александра мне не будет мерещиться Силлиан. Так много этих «если» накопилось.

Поцеловав меня напоследок, Александр ушел.

Глава 9. Вся жизнь театр

Маленькой девочкой я любила сказки. Особо завораживающими казались страшные истории, полные мистики и тайн. И почти все они рассказывали о загадочной мертвой земле.

Они рассказывали о королеве, способной командовать армией мертвых, о невообразимых созданиях, спрятанных под землей. О людях, живущих не одно столетие. О еде со странным вкусом. И о благородном принце, который все это унаследует.

Мне нравилось воображать себя принцессой, которую спасет такой необычный принц. Теперь я сижу, запертая в башне, и за окном вижу только пустынную серость. Это ли не исполнение детской мечты? Но уже без надежды на спасение…

Из личных дневников королевы Августы.

Не успела я переварить все случившееся (так получилось, что убийства уже двух сивилл – последнее, о чем я думала), как появилась Лин с объявлением: внизу меня ожидают. И сразу понятно, гость для меня не самый желанный.

Так и оказалось: у порога топтался Дар.

— Твои слуги – это нечто, — тут же высказался он. — Себе под стать набирала? Мне запретили проходить дальше. Мне!

— Что тебя удивляет, Дар? Это мой приказ – не таскать в дом грязь.

— Твое поведение меня поражает.

В ответ я пожала плечами. Мы оба знали: наглеть я могу сколько угодно, Дару придется терпеть. Он не понимал причину расположения ко мне королевы, не понимал, что у меня за роль, но осознавал мою ценность. Думал, что Роксана питает теплые чувства к воспитаннице, многие так полагали. Об истиной расстановке сил знали всего несколько человек. Королева, принц, старик Лу и я. А еще скельта, которую посетило видение и совет касталов, ответственный за расшифровку. На этом все.

— Ты что-то хотел, Дар?

— Решил зайти и обсудить новости. И надеялся, ты накормишь меня завтраком, я с ночи на ногах, времени перекусить не было.

— Идем в сад, в моем доме тебе нечего делать.

Особенно когда внутри поселилась сивилла.

Я убедилась, что Лин слышала разговор и все поняла, и вышла на улицу следом за Даром. Мы обошли дом и устроились в ротонде с видом на небольшой сад и часть города внизу. Вся трава в саду росла сероватого цвета, сухая и безжизненная. Деревья колючие, с малым количеством листьев. Все, что выживало на мертвой земле, выглядело только так: сухим, минималистичным и пустынным. И даже виды на загородные просторы поражали бесконечно прекрасной и тягучей пустотой, бесцветностью. Наверное, чужестранцам сложно к такому привыкнуть. Даже Дар, и тот вид не оценил.

— Могла бы купить землю и заняться садом, — проворчал он.

Это норма среди обеспеченных семейств: покупать настоящую, живую землю, везти ее издалека, только ради посадки нескольких зеленых кустиков, да яркой травки. Лишь бы глаз радовался. Землю приходилось менять постоянно, она быстро превращалась в мертвую и сливалась с землей местной. В точности как люди: поначалу чужестранцы ходят бледные и болезные, но со временем привыкают, и даже приобретают многие привилегии жителей Мертвоземья. Например, долгую жизнь. А при наличии допуска к некоторым знаниям и умение пользоваться богатыми дарами местности.

—