class="p1">– Много лет назад, – начала вспоминать Наталья, – когда я еще только переехала в особняк Решетниковых… Казалось, что все меня ненавидят и презирают. Артур, Зинаида, слуги… Для них я была девицей, которая забеременела от хозяина, чтобы жить за его счет. Я хотела приносить какую-то пользу, даже пыталась помогать горничным по хозяйству, но Владимир жестко отчитал меня за это, и я успокоилась. То, о чем я хочу тебе рассказать, случилось за пару дней до нашего первого большого скандала. Однажды я спустилась в подвал особняка. Там много комнат. Большинство завалено ящиками с различными старинными предметами. Пресловутая коллекция Решетниковых! Отец и дед Владимира привозили находки из самых дальних уголков земного шара. Именно тогда я впервые увидела венец Марголеаны. Его держали в открытом ящике, доверху заполненном деревянной стружкой. Сначала я увидела большой старинный черный ларец с приоткрытой крышкой, а в нем лежал красивейший предмет из всех, какие я когда-либо видела. Тот самый венец. Все остальные ящики были закрыты, но этот – нет. Мне это показалось очень странным. Будто кто-то недавно брал его… Старик Эдуард уже жил отдельно, но иногда приходил в особняк, в том числе и за некоторыми предметами из своей коллекции. Я решила, что он недавно заглянул, но затем поняла, что это вполне мог быть кто-то другой.

– Кто еще интересовался этими экспонатами? Владимир и Артур?

– Да, оба заядлые коллекционеры. И… – Наталья задумалась, вспоминая. – Глафира. Родная сестра глухой жены Эдуарда Арсентьевича. Она появлялась у нас пару раз вместе с ним.

– Глафира? – нахмурился Роман.

Он знал про Амалию Борисовну. Запомнил ее на всю оставшуюся жизнь. Но вот имя ее сестры слышал впервые.

– Она тоже увлекалась стариной, как и Эдуард. Была какой-то ученой, историком или археологом. У них с Эдуардом было много общего. Насколько я помню, он и с будущей женой познакомился на одной из вечеринок, устроенных Глафирой. Это была очень интеллигентная, утонченная, образованная женщина. Просто ужасно, что она так закончила…

– А что с ней стало?

– У нее случился нервный срыв, после чего она сошла с ума и так и не оправилась. Насколько мне известно, сейчас она содержится в какой-то клинике для душевнобольных.

– Профессор стал маньяком, его жена покончила с собой, а ее сестра оказалась в психушке, – удивленно проговорил Роман. – И как тут не поверить в проклятие Темного венца?

– Действительно… Но я немного отвлеклась, – спохватилась Наталья. – А что касается венца… Конечно, я тогда взяла его в руки. Кто бы устоял на моем месте? К тому же в подвале, кроме меня, в тот момент никого больше не было. Помню, он показался мне ледяным на ощупь. Да он и напоминал предмет, высеченный из глыбы льда. Если бы лед мог быть черным и крепким, как стекло. Венец кажется массивным из-за множества острых зубцов, но на самом деле он очень легкий. В углу комнаты стояло высокое старинное зеркало. Естественно, я надела венец на голову и подошла к нему, чтобы полюбоваться своим отражением. И знаешь что? Казалось, что венец создан специально для меня. Он сидел просто идеально, как влитой. Я и выглядела в нем иначе. Более собранной, жесткой и одновременно красивой. У меня даже осанка изменилась, когда я его надела. Но затем я увидела нечто другое… И это напугало меня.

– Что же ты увидела? – завороженно спросил Роман.

– Я смотрела на свое отражение в зеркале в полный рост. Но мое тело окутывала неясная черная дымка. Сначала я решила, что это дефект старинного стекла, но потом поняла, что это не так. С венца словно стекала клубящаяся чернота… Представь реторту, заполненную сухим льдом. Дым перетекает через ее края и стекает вниз, стелясь по столу. Вот нечто подобное наблюдала я. Черный туман медленно стекал по моему телу, словно тончайшая вуаль, спадающая с венца. Эта тьма скапливалась за моей спиной, становясь все плотнее. Вскоре она начала заслонять свет от потолочных светильников. Я смотрела на происходящее, будто в каком-то трансе. А затем тьма расступилась за моей спиной, и из этого дыма соткалась фигура человека… Это был мой дедушка, умерший незадолго до того. Не представляешь, как я тогда перепугалась! Я сильно тосковала по старику и вспоминала о нем каждый день. Он любил меня, заботился обо мне. Когда его не стало, я ощутила такую пустоту внутри, такое отчаяние… Я просто не представляла, что делать дальше. И тут вдруг увидела лицо деда, сотканное из черного дыма…

– И что же ты сделала? – чуть слышно спросил Роман.

– Сорвала венец с головы. И все тут же прекратилось! Весь этот морок мгновенно пропал, а черная дымка растворилась в воздухе. Я до сих пор не знаю, что произошло, но уверена, это как-то связано с про́клятым венцом. Я засунула его обратно в черный ларец и решила, что больше пальцем к нему не прикоснусь. И сдержала этот зарок. В следующий раз я увидела черный венец много лет спустя на выставке в историческом музее. За несколько минут до того, как его похитили. Вот такая история. Ну что, ты мне веришь?

– А знаешь, верю! – признался Кукушкин. – Мне рассказывали столько всего об этом венце, что я готов поверить во все что угодно.

Наталья с облегчением улыбнулась. С Романом ей было очень легко и приятно. Поэтому, когда пришло время прощаться, она почувствовала сожаление.

– Мне пора, – сказала Наталья, взглянув на часы, и тяжело вздохнула.

– Уже? – удивился Роман. – Обычно в это время я загоняю домой сына, но ему-то всего восемнадцать. Ты, как я понял, немного постарше.

– Чуть-чуть, – рассмеялась Наталья. – Но мне действительно нужно возвращаться домой, чтобы не вызвать лишних подозрений. Я рада, что согласилась прийти. Это было чудесно.

– Я тоже рад, что ты изменила свое решение. Думаю, нам нужно поддерживать это знакомство. Не вечно же тебе зависеть от Решетникова.

– Надеюсь на это.

– Когда увидимся вновь?

– Заранее сложно сказать. Давай спишемся позже.

– Ну тогда позволь хотя бы отвезти тебя домой. – Роман достал из кармана ключи от машины.

– Но только до автобусной остановки у коттеджного поселка, – сразу предупредила его Наталья. – Дальше я пойду пешком. В «Новом Вавилоне» даже у стен есть глаза и уши.

– Договорились, – хмыкнул Роман, и они двинулись к автомобильной стоянке.

Кукушкин довез Наталью до автобусной остановки у ворот «Нового Вавилона», и они еще несколько минут сидели в машине, не в силах расстаться.

Наконец Наталья ушла. Она бежала, улыбаясь, будто ей вновь шестнадцать лет и она побывала на свидании тайком от родителей.

Когда она вошла