– Вы меня обманули, – по-детски обидевшись, объявил Машьелис, не ожидавший от декана такой простой подлянки.

– Зато ты не успел испугаться, малыш, – ядовито ответил декан и, поставив «чернильницу» перед первой жертвой, перешел к Янке.

Та никогда уколов и прочих больничных процедур не боялась, поэтому спокойно подала руку мастеру. Гад задумчиво принюхался и уронил в темную баночку пять капель крови. Что удивительно, сразу, как только декан отпустил руку девушки, ранка перестала кровоточить и затянулась. Наверное, перышко было непростой железкой.

– А почему у Лиса две взяли, а у Янки пять капель? – заинтересовался Хаг.

– Зависит о расы, личного уровня силы, пластичности этой силы… – рассеянно пояснил декан, приближаясь к троллю.

Тот, порывшись в сумке, выудил оттуда кинжал и подал преподавателю рукоятью вперед. За что несколькими секундами позднее был награжден уколом в большой палец.

Кровь у Фагарда оказалась красной, но оттенок имела скорее фиолетовый, чем рубиновый, и не текла, а скатывалась в банку с чернилами, как вязкое тесто. У тролля из системы кровообращения было изъято три капли.

Пока ребята разглядывали оборудование и любовались личными чернилами, Стефаль времени не терял. Поглядывая на друзей, он достал из шкафчика рядом с кафедрой свой «набор для индивидуального творчества» и принялся создавать знаки. Неторопливо и показательно, чтобы товарищи могли рассмотреть все в деталях.

Одобрив задумку старосты, Гад закруглился с изложением теории и жестом велел ребятам встать неподалеку от стола старшего напарника, дабы наблюдать. Пока эльф не начал работы, декан не преминул отметить:

– Сумочки возьмете у меня после окончания занятия. Они именные артефакты. Только вы сможете положить внутрь и достать листья Игиды, а также всегда будете знать, какой знак где у вас лежит.

«А я-то гадала, почему они не ошибаются, когда пластинки вытаскивают!» – удовлетворилась очередным волшебным объяснением фокуса Яна и приготовилась было наблюдать за новым чудом сотворения листа со знаком Игиды, да спохватилась:

– Стеф, а мы тебе не мешаем тем, что над душой висим? Может, нам отойти подальше?

– Нет, – тепло улыбнулся эльф. – Вы – моя команда, и ваше общество меня не стесняет. Скорее, наоборот, вдохновляет.

– Тогда давай твори, покажи нам, как из пустышки новый знак изваять, – нетерпеливо поторопил дракончик старосту.

Тот только чуть склонил голову, на миг отвлекся, чтобы связать длинные волосы с высокий пучок, и взялся за инструмент. Палочку из держателя Стефаль развернул светлым концом вниз, открыл баночку с прозрачной жидкостью, положил прямо перед собой чистый лист Игиды и начал, как выразился Лис, творить.

Кончик стижа с маленьким спонжем из неизвестного, но, наверное, очень стойкого материала, коль его не растворял раствор йиражжи, нырнул в прозрачную жидкость. Он обмакнулся, как в чернила, и прочертил на листе непрерывную загогулину. При соприкосновении с пустышкой Игиды бесцветная жидкость приобрела глубокий синий цвет. Янка запоздало опознала знак ОГАС, символизирующий дружбу. Тот самый знак, с которого началось знакомство тройки будущих студентов с АПП.

Закончив травление, Стеф закупорил баночку и отвернул крышку пузырька с чернилами. Развернув палочку другим концом, эльф обмакнул темный спонж. Вытравленный йиражжи и уже начинающий выцветать узор староста словно прописал заново, используя черные чернила. Попадая точь-в-точь, не отклоняясь от наброска ни на миллиметр.

Действовал юный творец так изящно, что со стороны весь процесс казался детской забавой. Янке Стеф неожиданно напомнил китайского каллиграфа, выписывающего иероглифы на каком-нибудь свитке для украшения комнаты. Спонж веселой бабочкой порхал по листку Игиды, а девушка мрачнела, упрямо сжимая зубы. Теперь она была уверена на сто процентов: повторить действия эльфа с такой же легкостью и небрежным изяществом у нее не получится никогда. Да, она сможет рисовать знаки Игиды на пустышках, но, увы, это будет так же трудно, как черчение, которое в школе Янка вытянула на четверку с превеликим трудом, взяв учительницу буквально измором и бесконечным перечерчиванием ненавистных проекций предметов. Лень было ужасно, но тройку в аттестат совсем не хотелось.

Закончив наносить на пластину знак ОГАС, Стеф помахал ею в воздухе для просушки, заботливо убрал готовый продукт в сумку на поясе и взялся за прописывание нового знака.

Ребята уже шумно восхищались знаком ИД, сотворенным Стефалем, а Янка все еще мрачно предвкушала горы и горы работы. Кажется, вместо того, чтобы уменьшиться, на втором курсе эти горы с каждым днем становились все выше и выше. Такой тектонический процесс Донской совершенно не нравился.

– Тебе что-то непонятно, Яна? – озаботился мрачностью девушки чуткий эльф.

– Нет, спасибо, что показал, это было потрясающе, – отодвинув в уголок души противные мысли о собственных неприятностях, похвалила Яна друга.

– Боишься, что так же не получится? – догадался и не преминул сразу озвучить свое предположение Машьелис.

– Чего бояться? Я просто это знаю, – мрачно призналась девушка. – Рисовать не умею, чертить тоже. На занятиях, когда знаки маленькие чертить надо было, еще как-то справлялась, а тут сразу краской да по контуру. Я ж не рисовать, ляпать буду. Только пустышки зазря переведу!

– Не все так плохо, – подбодрил студентку декан и в утешение добавил немного теории: – Ложный знак на лист не ляжет, выцветут вместе и краска, и йиражжи. Будешь рисовать столько, сколько нужно, до тех пор, пока не получится.

Яна вздохнула, сама не понимая до конца, чего в ее вздохе больше: облегчения или обреченной уверенности во многих часах неизбежных рисовальных тренировок.

– Но, – декан многозначительно воздел вверх палец и коварно ухмыльнулся: – Тот знак, который желаешь нарисовать, и тот, который может лечь на лист, не всегда совпадают. В случае ошибки результат будет отличаться от задуманного. Даже сотворенный знак следует перепроверять прежде, чем помещать в кошель для применения.

– Понимаю, – обреченно согласилась девушка и потопала на свое место, предвкушая час-другой истинных мучений.

Вязать, шить, даже плести макраме или бисер она умела неплохо, но рисование оставалось для Янки не взятой вершиной. И, как чувствовала девушка, на эту Джомолунгму ей не вскарабкаться никогда. Что ж, значит, придется брать сотворение знаков измором. Не впервой. Неохота, конечно, но придется.

– Тебе помочь? – сочувственно вздохнул рядом Стефаль.

Хаг и Лис, знакомые с «уникальным творческим» стилем напарницы по урокам рисования прошлого года, даже не предлагали помощи. Их собственных талантов было явно недостаточно, чтобы одолеть Янкину рисовальную бесталанность. Все, что ребята могли сделать, это промолчать, наградить девушку сочувственными взглядами, разбрестись по рабочим местам и заняться изготовлением своих знаков, а не соваться под руку с глупыми советами.

– Как? – уныло протянула девушка. – Свои руки мне не пришьешь и голову не приставишь.

– Не пришью, но начальный навык можно привить, – подбодрил подругу Стеф. – Я могу водить твоей