Сердце колотилось так, что, наверное, было слышно на улице.

Может, идея вернуться оказалась не такой уж удачной.

Микаэла заглянула на кухню — и плечи у неё опустились. Тимо по-прежнему лежал подбородком на столе. Только голову повернул. Запахло рвотой, и в тот же миг из его горла вырвался булькающий звук. Тело его содрогнулось. По столу расплывалась бурая лужа, стекая через край на пол.

Дерьмо! Тимо вытошнит таблетки. Надо торопиться.

Она схватила трубку домашнего телефона, что стоял в прихожей на комоде, и набрала номер, который и через столько лет помнила наизусть.

В трубке загудело.

— Добрый день, — раздался женский голос на том конце.

— Привет, Зузана.

Зузана была её лучшей подругой. Они вместе ходили в школу и вместе закончили в Праге училище медицинских лаборантов. Зузане удалось сохранить место в лаборатории, Микаэла свою работу потеряла. Если бы врач, у которого она потом служила, не ушёл на пенсию раньше срока, она, наверное, никогда не уговорила бы мужа воспользоваться этим шансом в Германии.

В последний раз они с Зузаной говорили год назад. Та, понятное дело, удивилась. Микаэла то и дело поглядывала на кухню, и пульс у неё подскакивал при каждом шорохе, но они немного посудачили о былом. Когда снова донеслось бульканье, Микаэла торопливо попрощалась и положила трубку.

Она вытерла со лба холодный пот. Пальцы тоже были ледяные.

Тимо знает, что в Германии у меня нет ни друзей, ни родни. Куда же мне податься? Он наверняка нажмёт на повторный набор или каким-нибудь способом раздобудет список последних звонков.

Следом она набрала справочную и попросила соединить её с чешским посольством на Вильгельмштрассе. Спросила лишь часы работы — и положила трубку.

Этого должно хватить. Теперь Тимо неминуемо решит, что я хочу вернуться в Чехию. По крайней мере, это даст мне несколько дней форы — пока я не лягу на дно и не замету следы.

Когда Тимо снова забулькал и шумно завозился, Микаэла вытащила из ящика пустой конверт и направилась к выходу. В коридоре никого, на лестнице — тоже. Из заднего кармана она достала тысячу евро из денег Тимо, вложила в конверт и просунула его в почтовую щель Инге.

Та сообразит, откуда они.

Когда Микаэла вышла на улицу, увидела жёлто-оранжевые деревья, вдохнула освежающе прохладный воздух и заметила лучи солнца над крышами города, она вдруг ощутила, какая лёгкость её охватила.

Будто наконец-то очнулась от многолетнего кошмара. С каждым вдохом она чувствовала, как возвращается прежняя уверенность в себе.

Не жалей ни о чём, что бы ни сделала.

Нет, жалеть она не будет.

ГЛАВА 8

Здание полицейского управления Лейпцига на Димитроффштрассе сохранилось, по всей видимости, ещё с кайзеровских времён. Такие дома — с высокими окнами, полукруглыми арками и затейливой лепниной — встречались на каждом углу в Праге, бывшей имперско-королевской столице.

Микаэла почувствовала себя почти как дома. К тому же она уже знала дорогу к старшему комиссару уголовной полиции Пуласки, который накануне битый час расспрашивал её о дочерях.

Когда она протянула удостоверение женщине за стойкой и попросила о встрече, голос её прозвучал хрипло. Документ проверили, имя занесли в компьютер.

Микаэла подняла глаза к большим часам над стойкой — они напоминали ей вокзальные. Начало первого.

Тимо, наверное, уже проснулся и носится по квартире. Сколько ему понадобится, чтобы сложить два и два? Не объявлен ли уже розыск? Не отследят ли мобильный?

Это станет ясно с минуты на минуту. И всё-таки выбросить телефон в первую попавшуюся реку она не могла — пока оставалась хоть малейшая надежда, что Дана попытается дозвониться.

Мышцы её напряглись, пока она наблюдала за женщиной за стеклом. Та просунула удостоверение обратно в окошко и сняла телефонную трубку. Лицо её оставалось всё таким же бесстрастным.

— Да, к тебе пришла дама… Микаэла Сукова… хорошо. — Она положила трубку. — Старший комиссар спустится через минуту. А пока присядьте на скамью.

— Спасибо.

Микаэла, однако, не села, а осталась стоять у выхода.

При малейшем подозрительном признаке — вылетаю наружу и бегу к машине.

Минут через пять Пуласки сошёл по лестнице, направился прямо к ней и пожал руку.

— Не ожидал вас увидеть.

— Я могу с вами поговорить?

— Конечно. Что-то ещё вспомнили?

Она промолчала.

— Хорошо, пойдёмте ко мне в кабинет. Сейчас обед, никто не помешает.

По дороге на второй этаж им навстречу попался здоровяк с усами щёткой и коротко стриженными светлыми волосами — примерно ровесник Пуласки.

— Хорст Фукс, начальник отдела, — пояснил Пуласки и представил ему Микаэлу.

Они коротко обменялись рукопожатием — её ладонь почти утонула в ручище Фукса размером с тарелку. Тот выдавил отрывистое, гулкое:

— Искренне соболезную вашей утрате.

И тут же повернулся к Пуласки:

— Ты ещё здесь?

— Уже недолго.

— Хорошо, не переусердствуй. — Фукс взглянул на неё. — Не давайте ему сесть вам на шею. У него есть привычка вгрызаться в дела по самое некуда.

Микаэла не нашлась с ответом.

Вероятно, должно было прозвучать шутливо. Но не вышло.

Фукс кивнул им и скрылся вниз по лестнице.

— Почему вы здесь ненадолго? Отпуск?

— Нет, по состоянию здоровья я в иные дни во второй половине дня работаю дома, — пояснил Пуласки. — Сегодня как раз такой. Вам повезло, что застали меня.

Через минуту они уже сидели в его кабинете. За окном ветер вздымал листву и швырял её в стекло, по улице проехал трамвай, Микаэла проследила за ним взглядом.

Пуласки тем временем достал из верхнего ящика термос и налил себе кофе. Он, не стесняясь, разглядывал её синяк под глазом и вспухшую губу.

— Хотите подать заявление о нанесении телесных повреждений?

Она покачала головой.

— Вы уже напали на след убийцы Натали?

Он горько скривил рот.

— Так быстро это не делается.

— Что вы выяснили?

— Кофе?

Она снова качнула головой.

— Ладно. Итак, ваша дочь жила в городе, в… как бы это сказать… в довольно запущенном старом доме. Район известен скоплением наркоманов. Мои коллеги показывали там её фотографию, опрашивали молодёжь — и вышли на одного парня, некоего Алекса. В его квартире мы обнаружили мобильник и загранпаспорт вашей дочери.

— Это он её?..

— Нет, не он.

— Где он живёт?

Пуласки страдальчески поморщился.

— Пока идёт следствие, я, к сожалению, не имею права раскрывать. — Он остро посмотрел на неё. — Вы знаете