за моей реакцией. – Достаточно просто попросить его о помощи, и ты сможешь вытащить из него то, что тебе необходимо. Либо используешь шанс, чтобы спастись самому… Я не говорила тебе, но мешок может сработать как телепорт, если ты достаточно хорошо представишь в своей голове образ места, в которое нужно попасть. Учти, Лебедев, у тебя будет всего одна попытка в сутки.

Вот так. Многофункциональный инструмент выживания. Телепорт с ограничением в одну попытку в день. Я, честно говоря, не ожидал такого неожиданного поворота событий.

Вопросы висели в воздухе, а мое правое ухо продолжало гореть…

9.10

Страх, густой и липкий, окутывал меня, словно паутина. Я стоял перед дверью собственной спальни, словно перед пропастью, в которую вот-вот должен шагнуть. Дарина и Ярослав, вооруженные ключами от бабушкиного дома, уехали, оставив меня наедине с мучительной неопределенностью. Бабушкины рассказы об Аркадии и Виктории, о странных ритуалах и забытых книгах, всплывали в памяти обрывками, оставляя больше вопросов, чем ответов. Верил ли я в их существование, в возможность расколдовать сестру Дарины с помощью этих книг? Сомневался. Глубоко…

9.30

Внезапный звонок в дверь, раздавшийся из коридора, заставил меня подпрыгнуть. Сердце тут же заколотилось, как бешеное. Мешок, плотно прижатый к груди, отчего-то показался мне тяжелее пудовой гири, и я бросил его в приоткрытую туалетную комнату, чтобы освободить руки.

На цыпочках, стараясь не скрипеть половицами, я подкрался к двери, и осторожно прильнул к глазку. Сердце замерло.

– Мама? – выдохнул я, и мой голос предательски дрогнул.

Дверь распахнулась. Мама. Ее теплое объятие, родной запах духов, на мгновение отогнали панику. Но через секунду, словно грациозная цапля, она плавно вошла в гостиную, а ее наблюдательный взгляд, заскользил по каждой детали.

– Богдан, что за запах? – она присела на край дивана, изящно вытягивая длинные ноги. Седые волосы, доходившие до середины спины, были собраны в элегантный пучок, прикрытый маленькой черной шляпкой, словно вишенка на изысканном торте. В ее изящных пальцах покоилась тонкая, длинная трубка, изготовленная из темного, полированного дерева, с мундштуком из слоновой кости. Запах табака, дорогой и терпкий, смешался со сладковатым ароматом, который я чувствовал ещё с утра. Подумав о березе, я смущённо почесал затылок.

– Освежитель… – невнятно пролепетав ответ, я остановился под ее подозрительный взгляд, возле дверей ведущих в мою спальню.

Мама, пристально оглядела комнату, словно пыталась найти в её убранстве отражение моих раздумий, а после, наконец заговорила. Её голос зазвучал с лёгкой тревогой:

– Богдан, мой дорогой, – начала она, – тебе скоро исполнится двадцать.

– Два месяца, – подтвердил я кивком.

– Этот рубеж, заставил меня серьёзно подумать о твоём будущем.

Она сделала паузу, давая мне время переварить её слова. Её взгляд стал мягче, словно пронизанный заботой и, возможно, лёгким сожалением.

Она продолжила говорить, но ее голос стал тише: – Я решила, что ты должен вернуться к учёбе, в Москву. Помнишь, как тебе пришлось бросить университет три года назад из-за финансовых трудностей? Я тогда, возможно, не совсем правильно оценила ситуацию, полагая, что ты справишься сам. И ты действительно проявил невероятную самостоятельность, найдя работу и обеспечивая себя. Я горжусь твоей выдержкой и целеустремлённостью, Богдан. Ты работал барменом, курьером, даже пробовал себя в качестве фрилансера, и это восхитительно! – мама тепло улыбнулась, заглядывая в мои глаза. – Но, мой мальчик, я понимаю, что это не то, чего ты действительно хочешь. Работа в кофейне, пусть даже престижной, с хорошим кофе и дружелюбными клиентами, – это не карьера. Это лишь способ выжить, а не жить полноценной жизнью, соответствующей способностям и амбициям… – Мама нетерпеливо, приглушённо постучала каблуком по паркету.

– Без высшего образования твой потенциал будет сильно ограничен. Да, ты можешь зарабатывать, но потолок твоих возможностей будет значительно ниже, чем мог бы быть. Я не хочу, чтобы ты всю жизнь боролся за выживание, зарабатывая копейки и постоянно опасаясь увольнения или застоя в карьере. Ты заслуживаешь большего, Богдан. Я решила, все финансовые аспекты, – мама поднялась с дивана, и прошлась по гостиной комнате, из одного угла в другой.

– Я оплачу тебе обучение, съем жилья в Москве, обеспечу тебе достаточное количество денег на жизнь, чтобы ты мог сосредоточиться на учёбе, а не на постоянной борьбе за существование.

Она выдержала небольшую паузу, и остановившись рядом со мной, вновь заговорила:

– Что ты думаешь об этом?

Признаться я не думал. Все, о чем я мечтал в данный момент, чтобы она как можно скорее, как обычно упорхала по своим делам, не решив при этом заглянуть в мою спальню. Честно, я даже не представлял, как буду объяснять ей наличие живого дерева в съемной квартире. Мой неосознанный кивок, тут же вызвал на ее лице довольную улыбку. Мама осторожно обняла меня, прижимая к своей груди, словно маленького, плюшевого медвежонка.

– Богдан это просто замечательно! – восклицала она, пока я продолжал переминаться с ноги на ногу, обдумывая все варианты развития событий.

– Я схожу в уборную? Мне нужно зайти по пути на рынок за специями, ты не собираешься на улицу? Мы могли бы прогуляться вместе…

Пока она выкрикивала фразы из ванной комнаты, я осторожно заглянул в спальню, чтобы проверить березу, и на всякий случай попросить ее быть тише. Прикрыв за собой дверь, я бросил взгляд в угол где она стояла, не обнаружив возле него ничего, кроме одинокого, пустого ржавого ведра…

Глава 4

10.00

Мое сердце колотилось, как безумный голубь в клетке, а взгляд метался по комнате, выискивая пропавшее дерево. Звучит абсурдно, тем более для меня – все ещё не привыкшего ко всем этим магическим странностям. Только что, оно стояло здесь, в углу, неподвижное, и вот его нет. Паника сдавила горло, заглушая все мысли, кроме одной: Что со мной сделает Дарина, узнав о пропаже…

Холодное прикосновение по плечу, заставило меня вздрогнуть. Мама. Ее темные, как смоль, брови, изящно изогнутые, взметнулись вверх, а взгляд пронзал насквозь.

– Ты не отвечал, я звала тебя, – сказала она спокойным голосом, но с едва уловимой ноткой резкости. Мама прошла в спальню, и ее взгляд скользнул по комнате, остановившись на ржавом ведре, в котором до этого стояла берёза.