которая явно справляется.

Дыхание успокаивается, как только свежий воздух овевает разгоряченную кожу. Этот

поход в магазин оказался более энергозатратным, чем моя долбаная пробежка. Я покачиваю ногой

коляску, а сама пытаюсь найти в пакете шоколадку, чтобы хоть чуть-чуть скрасить этот день.

Но что-то не так.

Я не сразу понимаю, что именно.

Просто слишком… тихо.

Мое сердце останавливается с таким же визгом, как шины автомобиля на мокром

асфальте.

Я вскидываю голову.

И действительно смотрю.

Смотрю не на коляску, а на тележку супермаркета, которую продолжаю покачивать

ногой.

О боже.

О БОЖЕ.

В голове становится так тихо, будто кто-то выключил звук во всем мире. Я бросаю

пакеты и резко разворачиваюсь, срываясь на бег.

— Нет-нет-нет-нет.

Коляска.

Где коляска?

Мои ноги начинают двигаться быстрее, чем мысли. Я бегу обратно ко входу, не

чувствуя земли под кроссовками. Перед глазами мелькает темнота, а все тело покрывается

ледяным потом.

Автоматические двери разъезжаются, и я врезаюсь в кого-то твердого и теплого.

— Тише-тише, все в порядке.

Я поднимаю голову.

Гарри.

Он держит одной рукой коляску, а другой прижимает Лео к себе, будто так и должно

быть. Мой сын уже не кричит. Он внимательно изучает лицо Гарри, держась пухлой ладошкой за

воротник его худи.

Господи, храни этого мужчину.

Глава 5. Лола

Интересно, меня лишат родительских прав прямо сейчас или повременят, чтобы

сохранить интригу?

Я хватаюсь за грудь, ведь иначе упаду прямо здесь. Колени так дрожат, что

приходится удерживать себя в вертикальном положении силой воли.

— Он решил остаться в отделе с печеньем у кассы, — говорит Гарри тихо, наблюдая

за моим приступом паники. — Похоже, выбирал между овсяным и шоколадным.

— Я… я оставила его… — голос дрожит, а холод в теле сменяется резким жаром. То

ли от стыда, то ли от нервного срыва, к которому я лечу быстрее, чем космический корабль.

Гарри смотрит на меня внимательно, но без упрека.

— Ты просто оставила его присмотреть за сладостями.

— Ты был в магазине? — шепчу я, пытаясь успокоиться. Из глаз рвутся слезы,

которые становится сдерживать все сложнее.

Я готова разрыдаться. Ну что я за мать? Как можно забыть собственного ребенка?

— Только вошел, когда ты вылетела из него, как из ада, — уголок его губ

дергается. — Сначала я подумал, что Лео остался с твоими родителями, но потом…

— Ты услышал, как он плачет, — закрываю глаза. — Я ужасная мать. Почему никто не

позвал меня? Или все подумали, что я решила его бросить? Наверное, уже набирают номер службы

опеки. Как думаешь, мне стоит…

— Остановись.

Гарри одной рукой берет меня за плечо, и мир перестает рассыпаться. Его пальцы

твердые, как якоря, брошенные в бушующую воду. Он не встряхивает меня, лишь удерживает и

заземляет мой разум.

Его ладонь скользит выше. Пальцы мягко касаются моей челюсти, приподнимают

подбородок.

— Посмотри на меня, — говорит он тихо.

И я поднимаю глаза.

В его взгляде нет ни упрека, ни жалости. Только сосредоточенное спокойствие,

которым при желании можно накрыться, как одеялом в холодную ночь. Его большой палец едва

касается кожи под ухом, там, где пульс выдает меня с головой.

— Дыши.

И почему-то именно в этот момент воздух снова находит дорогу в легкие.

— Твое сердце стучит так громко, что его слышит даже охранник Отис в библиотеке.

— Он глухой, — задыхаясь, выдавливаю я.

Гарри смотрит на меня с выражением «в этом и суть», а потом становится

серьезнее.

— Все подумали, что ты пошла относить пакеты в машину. Они развлекали Лео и даже

спорили, на кого он больше похож — на тебя или на какого-то таинственного серфера из

Калифорнии.

— У нас в радиусе пятисот миль нет серферов. И я не спала с серфером.

— Ну, они же этого не знают, — подмигивает он.

Я глубоко вдыхаю. Адреналин медленно отступает. Слезы все-таки вырываются и

скатываются по щекам. Я тянусь к Лео, а Гарри без колебаний передает его мне.

Я прижимаю сына к груди так крепко, что он возмущенно фыркает.

— Прости, прости, прости… — шепчу я, утыкаясь носом в его мягкую шапочку с

медвежьими ушками.

Лео смотрит на меня спокойно, будто не орал на весь магазин меньше пятнадцати

минут назад.

— С ним все в порядке, — низкий голос Гарри продолжает успокаивать меня. — Он

даже успел очаровать половину магазина.

Я нервно смеюсь сквозь слезы, которые Гарри смахивает большим пальцем.

Мы оба замираем, словно только сейчас поняли, что за последние минуты слишком

часто прикасались друг к другу.

Мы друзья. И это нормально.

Но почему я чувствую опустошение, когда Гарри резко одергивает руку?

— Я перепутала коляску и тележку, — нервно покусываю губу. — Я качала тележку

ногой, Гарри. Тележку.

Он фыркает, явно сдерживая смех. И этот звук вырывает истерический смешок и из

меня.

— Я думала, у меня сердце остановилось, — признаюсь я. — Я буквально перестала

дышать.

— Я видел, — говорит он и направляется к пакетам. — Ты бежала, будто за тобой

гнался медведь.

— Лучше бы медведь, — бормочу я, вдыхая сладкий аромат Лео.

Мне нужно надышаться им, чтобы точно успокоиться. Гарри берет пакеты и

возвращается к нам.

— Пойдем, я провожу вас, а то вдруг ты не найдешь свой дом. Думаю, на

сегодняшний день с тебя достаточно, Шарлотта Грейс Эванс.

Я толкаю его в крепкое плечо, а Лео тянется к Гарри, цепляясь за его рукав, и

вдруг широко улыбается.

Ну конечно. Ведь он снова нас спас.

— Не умничай, Гаррисон, — недовольно бормочу я, но улыбка все равно растягивает

губы.

Я оглядываюсь на магазин и вижу за стеклянными дверями миссис Кларк и еще пару

женщин, с интересом наблюдающих за нами, как за каким-то телешоу в прямом эфире.

Они не выглядят осуждающими. Скорее… любопытными. И, возможно, слегка

разочарованными, что драма закончилась так быстро.

— Гарри, — шепчу я, — они точно знают, что я забыла ребенка, потому что…

Он тоже оглядывается, и все женщины быстро разбегаются по своим делам, как

только встречаются с ним взглядом.

— Они уже обсуждают это.

— Конечно, — соглашается Гарри. — Но к обеду появится новая тема. В этом городе

информационный цикл часа три, не больше.

Я слегка расслабляюсь, потому что это правда. Но тревога внутри все равно рвет и

мечет. Неужели так сложно быть просто нормальной мамой? Я уже даже не стремлюсь стать

лучшей…

Ладно. Кого я обманываю? Стремлюсь.

Найдите мне хоть одну адекватную женщину, которая не пытается покорить

материнство как Эверест. Желательно без кислородной маски, сна и с ребенком на бедре.

Я усаживаю Лео в коляску, пристегиваю, и следующие десять минут