Верно, — ответил он. — Аптекарь. Всю оккупацию провел здесь, в Одессе. Был одним из лучших агентов румын и немцев. Сейчас работает в комендатуре, потому что правды никто не знает. Он нашел меня около недели назад, сказал, надо встретить человека. Припугнул: если откажусь, вывалит всю правду кому надо. И я сейчас не про СМЕРШ… За мной числится один грешок… Когда люди узнают, у них возникнут вопросы.

— О-о-о-о-о… мил человек. — Я усмехнулся и покачал головой. — Ты воров, что ли, под румынские пули подвел?

Яша замолчал на несколько секунд, нервно облизнул пересохшие губы.

— Встреча состоится завтра в десять вечера, — выдал вдруг он, резко сменив тему. — Старый лодочный сарай за Большим Фонтаном. Там берег скалистый, бухта глубокая. Лодка подойдет вплотную к берегу, не привлекая внимания пограничной охраны.

— А генераторы? Свинец и медный кабель? — подался я вперед. Раз уж Остапа понесло, надо пользоваться моментом. — Они тебе зачем? И схема порта. Для чего она понадобилась той группе, которая должна встретить гостя, а затем проводить его к тебе?

— Порт… — Яша качнул головой. — Под четвертым причалом находится старый коллектор. Немцы при поспешном отступлении не смогли забрать какое-то оборудование, спрятали его туда. Так сказал Аптекарь. Это оборудование нужно вытащить. Генераторы, медь и свинец я закупал тоже по распоряжению Аптекаря. Зачем? Не знаю. Думаю, понадобятся гостю.

— Имя! Как он выглядит? Почему боишься его? — влез Карась. — Ты ведь из блатных, хоть и пошел неверной дорожкой. Таких непросто напугать.

Хромой судорожно вздохнул. Открыл рот, чтобы, я надеюсь, произнести имя или хотя бы дать описание того, кто должен приехать в Одессу. Но…

Резкий сухой хлопок прозвучал так неожиданно, что сначала мы с Карасем оба не поняли, что произошло. Это непонимание длилось ровно две секунды. Потом все стало предельно ясно.

Стекло узкого подвального оконца со звоном разлетелось в стороны. Звук поглотил грохот выстрела почти целиком.

Голова Яши дернулась вперед. Прямо над переносицей образовалось ровное пулевое отверстие. Кровь фонтаном брызнула на нас с Карасевым. Хромой засучил ногами — рефлекторная реакция при разрушении мозга.

— Ложись! — рявкнул я во все горло, увлекая Мишку за собой.

Упал на пол, перекатился под стол. Он стоит слишком близко к окну, стрелок никак меня не достанет. Карась рухнул рядом. В падении Мишка зацепил столешницу плечом, золотые царские червонцы с жалобным звоном посыпались вниз.

Тут же прозвучал второй выстрел. Кофейник с жалобным металлическим звоном улетел куда-то в угол комнаты.

Ситуация, надо признать, складывалась дерьмовая. Мы с Карасем лежим, как два идиота, под столом, и это, пожалуй, самое безопасное место. Выберемся из укрытия — можем схлопотать пулю.

— Соколов, ты цел? — тихо спросил капитан.

— Цел, — тоже ответил шепотом. — А вот Яша, сука, нет. Надо уходить, Миша. Если убийца решит избавиться не только от Хромого, но и от свидетелей в нашем лице, он может просто бросить в окно гранату. Тогда нам трындец. Особенно если его прислали ликвидировать связного вместе с двумя операми СМЕРШа.

— Полностью поддерживаю, — согласился Карась. — Входная дверь. Яша створку только прикрыл, когда вошел. Это огромный плюс в нашей ситуации. Можно выскочить одним стремительным рывком, просто толкнув ее плечом.

— Решено, командир. На счет три. Только сначала…

Я осторожно потянулся рукой к монетам, которые валялись рядом с ножкой стола. Сгреб их одним движением. Внимание стрелка надо отвлечь. Блестящее золотишко — самое то.

— Раз, два… — резко швырнул червонцы в противоположную сторону. — Три! Пошел!

Рыбкой выскользнул из-под стола и, пригнувшись, рванул к выходу. Карась метнулся следом. Я налетел на створку, ударил плечом — дверь послушно распахнулась.

Как только вывалились из комнаты, Мишка с глухим стуком захлопнул створку. Оба одновременно направили стволы на лестничный пролет, ведущий наверх.

— Грамотно сработал, сука, — выругался Карась. — Прямо в десяточку. Чуть-чуть не дожали Яшу. Совсем каплю.

— Рано горевать, — ответил я. — Идем наверх. Может, удастся взять стрелка.

— Да, конечно, — буркнул капитан. — Он же сидит там и ждет нас.

Двинулись по каменным ступеням вдоль стеночки. Я впереди, Мишка за мной. Оружие держали наготове. Но чем выше поднимались, тем отчетливее я понимал — никого там нет. Чуйка, мать ее. Жаль, что сегодня она сработала с опозданием.

Выскользнули во внутренний двор. Весеннее солнце ударило по глазам. После мрачного подвала яркий свет казался ослепительным.

Звенящая тишина. Никаких убегающих шагов, никакого подозрительного движения в кустах.

— Прикрывай, — коротко бросил я Карасю.

Мишка скользнул к арке, встал так, чтобы контролировать весь периметр двора. Я осторожно двинулся вдоль обшарпанного фасада зеленого флигеля. Прямиком туда, где на уровне фундамента зияло узкое окошко Яшиного подвала.

Подошел вплотную. Внимательно осмотрел место.

Земля у самой кромки фундамента оказалась изрядно примята. Кто-то топтался на месте, наблюдал, как мы беседовали с Хромым. Сел на корточки, прикинул траекторию пули. Отверстие в стекле, дырка в Яшиной башке… Стрелок целился точно из такой же позиции.

— Товарищ капитан, иди сюда. — Я махнул Карасеву. — Да иди, иди. Нет уже тут никого. Смылся гад. Мы ему были не нужны.

Мишка быстрым шагом подошел ближе. Присел рядом.

— Смотри сюда. — Я ткнул стволом ТТ в примятую траву у самой кирпичной кладки.

Там валялась небольшая кучка шелухи от подсолнечных семечек. Абсолютно свежая. А чуть в стороне в мягкую весеннюю землю был вдавлен окурок.

Осторожно подцепил его двумя пальцами, поднял на уровень глаз.

Обычная, дешевая самокрутка. Самодельная «козья ножка», свернутая из обрывка старой газеты и щедро набитая ядреной махоркой. Причем бумажный мундштук был смят характерной плоской гармошкой. Так делают только заядлые курильщики, чтобы табак не попадал в рот, а сама самокрутка не обжигала губы при долгом курении.

— Ну, курил он тут. И что с того? — нахмурился Карасев.

— А то, капитан, что диверсант Абвера дымить самокруткой перед убийством не будет. А потом еще семечки щелкать. У него стоит задача — убрать агента, который попал в руки советской контрразведки.

Карасев зыркнул на меня с легким раздражением.

— Ясен хрен, не будет. Он ляжет, затаится, как мышь. А тут следов — мать моя дорогая.

— Именно. Теперь смотри сюда.

Я встал на ноги, сделал пару шагов в сторону. На влажной земле четко был виден след ботинка. Характерный, с прибитой на скошенный каблук