стала рыться в собранных чемоданах, ища подходящий наряд.

Перед зеркалом преображалась. Тонким карандашом подводила глаза, делая взгляд дерзким и безразличным. Румяна на скулах, чтобы скрыть бледность и следы недосыпа. Помада ярко-красная, прямо сигнальная. Взмахи кистью резкие. Я рвала, я метала. Я требовала движения. Движения!!!

Надела самое вызывающее из того, что нашлось в коробках: короткие шорты поверх чулок, облегающий топ, ветровку. Броские серьги. Туфли на каблуке. Готово! Надеялась, что не будет холодно ночью. А лучше, чтобы было жарко.

Ну, что Егор, я иду к тебе с новостями! И я сделаю это при всей тусовке.

Уверенная. Безбашенная. Готовая снова нырнуть в водоворот событий.

Последний взгляд на телефон. Матвей снова писал.

Но я выключила экран. Егор ждал. Друзья звали. Вечеринка продолжалась. Финансы, квартира, отец... Всё это могло подождать. Сейчас нужно было просто двигаться из тишины в уличный гул, из одиночества в толпу. Раз жизнь — дерьмо, то и я буду такой.

В прихожей Алла смеялась надо мной, жуя зелёное яблоко и держа в руках учебник.

— По наклонной? — посмеялась она.

— Люблю тебя, сестрёнка, — улыбнулась ей и поцеловала в щёку. — Учись, в Москву поедем!

— Ты бухнула что ли? — дурёха моя хихикнула.

— Нет. — Подмигнула ей и вышла из квартиры на свободу.

Я зашагала быстро, почти побежала навстречу ночи, которая, как я знала, не принесёт ничего хорошего, но которая хотя бы не была тишиной.

«Где сейчас? Пиши мне, пожалуйста».

«У бабушки».

Соврала.

В этот момент Матвей казался мне душнилой и совсем неинтересным. Казался...

7

День после обеда был даже жарким, не по-весеннему вовсе, а уже по-летнему, поэтому когда солнце клонилось к закату, то тепло всё ещё висело покрывалом над стадионом. И воздух ещё дрожал над раскалённым асфальтом баскетбольной площадки и покрывшейся зелёной травой мини-футбольного поля.

Пахло от Данила вонючим дезодорантом и сладковатым дымком от спрятанной где-то сигареты.

Тусовка кипела, как перегревшийся муравейник, за нашими спинами. А этот пристал, остановив на полпути к народу.

Я на грани, я пожалуй, опять выпью или нужно иное решение...

— Эль, знаешь, тачка будет, не вопрос. Бросай ты Егора, там бесперспективняк. Я один жить буду со следующей недели. У тебя жильё, у меня. Это уже взрослая жизнь.

Парни с криками гоняли мяч, не думая одеваться. Девчонки кучковались на новеньких скамейках и бордюрах, начиная кутаться в куртки. Откуда-то дыхнуло холодом.

Чуть дальше тусовка помладше. Мы, как бы выросли. Нам надо уходить во взрослую жизнь, но похоже, здесь только Даня готов к этому.

Я точно нет.

Не было у меня квартиры, не было Егора и денег мало. Как только они все узнают, что отец меня скинул… Точнее я сама ушла от его содержания. Но тут выяснять никто не станет, как именно. Меня быстро забудут.

А интересно…

Я широко улыбнулась.

А что будет, если они всё узнают?

— Отец лишил меня квартиры и содержания, — сообщила я парню.

Теперь он не прятал сигарету. Данька, прищурившись, затянулся дымом и с ног до головы меня рассмотрел.

— Тем более, — улыбнулся он, так паршиво, так мерзко. — Тебе нужно задуматься, к кому податься. Через год уже поздно будет. Состаришься.

Я отобрала у него сигарету и выкинула в урну, не промахнувшись.

— Курить вредно, быстро состаришься, — рявкнула ему в гадкую рожу.

Данил, будто очнулся. Отшатнулся от меня, выпучив глаза.

— Пошутила насчёт квартиры и отца? Эл! Ну, куда ты?

Громко трещали динамики, выкрикивая какой-то бит, смешиваясь с визгом, хохотом и матом. Кто-то потягивал пиво из банки, кто-то щёлкал семечки. Казалось, вся ночная позорная история с полицией испарилась. Остался только кайф от выброса адреналина и повод для громких баек. И желание повторить ещё!

Я подошла, чувствуя, что чужая. Полина и Катя сидели на самом краю бордюра, что-то оживлённо обсуждали с парой знакомых парней. Полина, увидев меня, махнула рукой:

— О, зажигалочка пришла! Элл, иди к нам! Рассказывай, как дела.

— Без квартиры осталась и денег на карточке! — радостно сообщила я.

Тусня заржала дружно. И тут я заметила, как парни встрепенулись… Роль содержанки вакантна. Мне двадцать, тут многие старше и жили отдельно. Кажется, Данил уже меня с кем-то делил.

Тут надо сказать, что шлюхи и шлюхи из приличных семей друг друга недолюбливают. Всем бабам из нашей компании хотелось сесть папику или сынку папика на шею. Всем. И мне… До сегодняшнего вечера. Две или три особы были, которые собирались самостоятельно существовать, ну или на равных работать с мужчинами. И это не были Катя и Поля…

Я слабо улыбнулась и опустилась рядом с Катей, которая больше так резво со мной не общалась. Полина, чтобы узнать подробности моего краха и, конечно же, открывшейся перспективы стать содержанкой, протянула полбанки тёплого пива:

— На, героиня! Ты у нас звезда ночи! Пацаны до сих пор ржут от твоей вечеринки. Что реально всё отобрали?

— Да, — сделала глоток.

— И что делать собираешься?

— А что посоветуешь? — я с ехидной ухмылкой посмотрела на неё.

— С отцом помириться. В ножки пасть. Ещё год учиться, а ты выёбываешься.

— Точняк! — присоединилась Катька. — Всё нормально, побушует и простит.

— Я не прощу, он маму кинул, — я залпом допила банку.

Оглядела знакомые лица. Смех был искренним, но... пустым. Они не спрашивали, как я. Не спрашивали, что было потом. Не спрашивали, куда пропала утром. Им было весело вспоминать безумие на новоселье. Им не было дела до реальной цены этого цирка: потерянной квартиры, отчаяния, стыда, ледяного взгляда бабушки, пустого кошелька.

— Че, батя забрал ключи? Круто! — обнял меня Игорь, ему двадцать два. — Ну, посидишь у бабки, что такого? Зато прикол был! А то поехали ко мне.

— Егор твой друг, — грустно усмехнулась я.

— Ну и?

Это драйв, тусовки, вечный праздник без последствий. Моя настоящая боль была бы здесь чужеродным телом, испортившим всем кайф. Поэтому они дружно решили всё исправить или отвергнуть меня. Пока не знали, как действовать. Решат скоро. Вон, подруженьки уже отвернулись.

Телефон в кармане шорт завибрировал. Я незаметно достала его. Экран светился сообщением от Матвея:

"Элла, как ты? Хоть что-нибудь съела? Бабушка... не очень?"

Парень, с которым я переспала в состоянии дикого отчаяния и опьянения, чтобы отомстить Егору.

И почему-то именно ему я могла написать правду. Потому что он видел меня настоящую — пьяную, разбитую, потерянную. Потому что он не был частью этой тусовки, этого фальшивого веселья. И он спас мне сегодня жизнь. И мне казалось, я сейчас ему изменяла и делала больно