действий. Он покорил вятичей, которые все еще признавали себя данниками хана козарского, и грозное свое оружие обратил против сего некогда столь могущественного владетеля. Жестокая битва решила судьбу двух народов. Сам каган предводительствовал войском: Святослав победил и взял козарскую Белую Вежу, или Саркел, как именуют ее византийские историки, город на берегу Дона, укрепленный греческим искусством. Летописец не сообщает нам о сей войне никаких дальнейших известий, сказывая только, что Святослав победил еще ясов и касогов: первые – вероятно, нынешние оссы, или осетинцы, – будучи аланского племени, обитали среди гор Кавказских, в Дагестане, и близ устья Волги; вторые суть черкесы, коих страна в Х веке именовалась Касахиею: осетинцы и теперь называют их касахами. Тогда же, как надобно думать, завоевали россияне город Таматарху, или Фанагорию, и все владения козарские на восточных берегах Азовского моря, ибо сия часть древнего царства Воспорского, названная потом княжеством Тмутороканским, была уже при Владимире, как мы увидим, собственностию России. Завоевание столь отдаленное кажется удивительным; но бурный дух Святослава веселился опасностями и трудами. От реки Дона проложив себе путь к Воспору Киммерийскому, сей герой мог утвердить сообщение между областию Тмутороканскою и Киевом посредством Черного моря и Днепра. В Тавриде оставалась уже одна тень древнего могущества каганов.

[967 г.] Неудовольствие императора Никифора Фоки на болгарского царя Петра31 служило для Святослава поводом к новому и еще важнейшему завоеванию. Император, желая отмстить болгарам за то, что они не хотели препятствовать венграм в их частых впадениях в Грецию, велел Калокиру, сыну начальника херсонского, ехать послом в Киев, с обещанием великих даров мужественному князю российскому, ежели он пойдет воевать Болгарию. Святослав исполнил желание Никифора, взяв с греков на вооружение несколько пуд золота, и с 60 000 воинов явился в ладиях на Дунае. Тщетно болгары хотели отразить их: россияне, обнажив мечи и закрываясь щитами, устремились на берег и смяли неприятелей. Города сдалися победителю. Царь болгарский умер от горести. Удовлетворив мести греков, богатый добычею, гордый славою, князь российский начал властвовать в древней Мизии; хотел еще, в знак благодарности, даров от императора и жил весело в болгарском Переяславце32… 〈…〉

Великий князь Святослав

По кончине матери Святослав мог уже свободно исполнить свое безрассудное намерение, то есть перенести столицу государства на берега дунайские. Кроме самолюбивых мечтаний завоевателя, Болгария действительно могла нравиться ему своим теплым климатом, изобилием плодов и богатством деятельной, удобной торговли с Константинополем; вероятно также, что сие государство, сопредельное с империею, превосходило Россию и в гражданском образовании, но для таких выгод долженствовал ли он удалиться от своего отечества, где был, так сказать, корень его силы и могущества? По крайней мере, Святославу надлежало бы овладеть прежде Бессарабиею, Молдавиею и Валахиею, то есть выгнать оттуда печенегов, чтобы непрерывною цепию завоеваний соединить Болгарию с российскими владениями. Но сей князь излишно надеялся на счастие оружия и на грозное имя победителя козаров.

[970 г.] Он поручил Киев сыну своему Ярополку, а другому сыну, Олегу, Древлянскую землю, где прежде властвовали ее собственные князья. В то же время новогородцы, недовольные, может быть, властию княжеских наместников, прислали сказать Святославу, чтобы он дал им сына своего в правители, и грозились в случае отказа избрать для себя особенного князя: Ярополк и Олег не захотели принять власти над ними; но у Святослава был еще третий сын, Владимир, от ключницы Ольгиной, именем Малуши, дочери любчанина Малька; новогородцы, по совету Добрыни, Малушина брата, избрали в князья сего юношу, которому судьба назначила преобразить Россию. Итак, Святослав первый ввел обыкновение давать сыновьям особенные уделы33: пример несчастный, бывший виною всех бедствий России.

Святослав, отпустив Владимира с Добрынею в Новгород, немедленно отправился в Болгарию, которую он считал уже своею областию, но где народ встретил его как неприятеля. Многочисленное войско собралось в Переяславце и напало на россиян. Долговременное кровопролитное сражение клонилось уже в пользу болгаров; но воины Святославовы, ободренные его речью: Братья и дружина! Умрем, но умрем с твердостию и мужеством! – напрягли силы свои, и ввечеру победа увенчала их храбрость. Святослав взял приступом город Переяславец, снова овладел царством Болгарским и хотел там навсегда остаться. В сем намерении еще более утвердил его знатный грек, именем Калокир, самый тот, который от императора Никифора был послом у Святослава. Калокир с помощию россиян надеялся свергнуть государя своего с престола и царствовать в Константинополе, за что обещал им уступить Болгарию в вечное владение и присылать дары. Между тем Святослав, довольствуясь властию над сею землею, позволял сыну умершего ее царя, именем Борису34, украшаться знаками царского достоинства.

Греки, призвавшие россиян на берега дунайские, увидели свою ошибку. Святослав, отважный и воинственный, казался им в ближнем соседстве гораздо опаснее болгаров. Иоанн Цимиский35, тогдашний император, предлагая сему князю исполнить договор, заключенный с ним в царствование Никифора, требовал, чтобы россияне вышли из Болгарии; но Святослав не хотел слушать послов и с гордостию ответствовал, что скоро будет сам в Константинополе и выгонит греков в Азию. Цимиский, напомнив ему о бедственной участи ненасытного Игоря, стал вооружаться, а Святослав спешил предупредить его.

В описании сей кровопролитной войны Нестор и византийские историки36 не согласны: первый отдает честь и славу победы князю российскому, вторые императору – и, кажется, справедливее, ибо война кончилась тем, что Болгария осталась в руках у греков, а Святослав принужден был с горстию воинов идти назад в Россию: следствия, весьма несообразные с счастливым успехом его оружия! К тому же греческие историки описывают все обстоятельства подробнее, яснее, – и мы, предпочитая истину народному самохвальству, не должны отвергнуть их любопытного сказания.

Великий князь, говорят они, к русской дружине присоединив болгаров, новых своих подданных, венгров и печенегов, тогдашних его союзников, вступил во Фракию и до самого Адрианополя опустошил ее селения. Варда Склир37, полководец империи, видя многочисленность неприятелей, заключился в сем городе и долго не мог отважиться на битву. Наконец удалось ему хитростию разбить печенегов: тогда греки, ободренные успехом, сразились с князем Святославом. Россияне изъявляли пылкое мужество; но Варда Склир и брат его Константин Патрикий принудили их отступить, умертвив в единоборстве каких-то двух знаменитых богатырей скифских. 〈…〉

В следующий год, по известиям византийским, сам Цимиский выступил из Константинополя с войском, отправив наперед сильный флот к дунайскому устью, без сомнения, для того, чтобы пресечь сообщение россиян водою с Киевом. Сей император открыл себе путь ко трону злодейством, умертвив царя Никифора, но правил государством благоразумно и был героем. Избирая полководцев искусных, щедро награждая заслуги самых