побарабанила по столешнице длинными пальцами, нахмурилась. В кабинете повисла неприятная пауза. Этот момент выбрал слуга, чтобы, постучавшись, внести серебряный поднос с чаем и золотистого цвета бульоном, в котором плавала половинка куриного яйца. Следом на подоконник положили стопку вещей, судя по уже знакомому светлому оттенку, взятых у стражей.

– Что-то еще, рыцарь-командор? – уточнил безусый парень в ливрее и накрахмаленном, завязанном бантом шарфе.

– Ступай. – На слугу фон Латгард не посмотрела.

Она подождала, пока я отопью чай, крепкий, со сладостью малины и меда и пряной остротой имбиря, а Артизар съест яйцо и пару ложек бульона.

– Я задала неверные вопросы, герр Рихтер?

– Не могу судить, фрайфрау, поскольку ни черта не понял, – сознался я, нарочно громко прихлебывая. – Помощь? Маги и солдаты? Указания императора? Император мертв. Траур объявлен двенадцать дней назад. Неужели вам ничего не известно?

Новость подобного масштаба не прошла бы мимо внимания командующей воинским гарнизоном, даже если бы она вообще не занималась своей работой. Не знала она – не знал никто.

Фон Латгард отрицательно качнула головой.

Я понял, что с такой силой сжал в руке чашку, что едва не отломил фарфоровую ручку, и ровным тоном продолжил:

– Верным святейшему престолу людям было приказано перевезти кронпринца из Шолпа в безопасное место недалеко от Бердена. Айнс-приор Йозеф Херген направил меня навстречу отряду для дополнительных поддержки и защиты. К слову, на момент, когда я покидал столицу, не было ни единого слуха, что Миттену требуется помощь.

Нужно отдать должное выдержке фон Латгард: от всех свалившихся новостей она не подавилась дымом, не выругалась, не подскочила с места, не вытаращилась от удивления. Могло даже показаться, что та осталась спокойна, но я заметил, как напряглись тонкие пальцы, как дернулись и окаменели острые скулы на худом лице.

Перед тем как ответить, она отложила в сторону трубку и поправила идеально отглаженные лацканы.

– Двенадцать… Нет, все-таки это случилось в ночь, так что уже тринадцать дней назад мы впервые столкнулись с невидимыми тварями. Первое нападение совершили на скот: задрали десяток овец в крайнем хозяйстве. Днем позже выяснилось, что человечина тварям больше по вкусу. В сторону Святой Терезы ушел обоз с последней в этом году партией самоцветов… На них напали на третьем ярусе серпантина. Спастись удалось только одному торговцу. Мы немедленно подняли вокруг города щит и доложили о внештатной ситуации в Берден. Потребовали прислать помощь, поскольку уже до конца месяца перевал стал бы непреодолим из-за погодных условий. В обычное время изоляция не вызывает волнений: все зимы Миттен, пополнив запасы провизии, топлива и лекарств, коротает одинаково. Но только не вместе с этими тварями. В бестиариях про них нет ни слова.

– С тварями мы уже познакомились.

Я пытался удержать на языке несколько крепких выражений. В бестиарии искать было бесполезно. Я сталкивался с такими не единожды и был готов поделиться информацией. Но не сразу. Перед тем как говорить, нужно было проверить кое-что еще.

– И как прошло знакомство, герр Рихтер? Все плохо? Или, наоборот, хорошо?

Ничего хорошего. Я уже и порадовался, как вовремя Микаэла укрепила оковы, и погрустил, что этого все равно могло оказаться недостаточно. Хотя прежде такого еще не случалось.

– Я уничтожил дюжину тварей на перевале. Не знаю, сколько осталось, но меня хватит примерно на пять-восемь таких же встреч.

Произвести расчеты было непросто. Мой дар не поддавался не только пониманию, но и описанию и структурированию. Он до отвращения стихиен и нестабилен. Специалисты айнс-приора Хергена из апостольского архива тщетно подбирали мерило, определяли рамки и загоняли его в понятные человеческой логике категории.

Но все-таки я жил с даром сорок лет, а потому научился чувствовать его особенности.

– Хоть что-то. – Фон Латгард сцепила пальцы в замок. – Давайте подведем небольшую черту под нашим обменом информацией, пока ее не стало слишком много. Только уточните, герр Рихтер, вашему спутнику, не знаю его имени, стоит присутствовать при разговоре? Рядом пустующие приемные. Он может разместиться там.

– Это недоразумение было в отряде кронпринца, фрайфрау. Сход лавины разделил нас с другими людьми. Не знаю, выжил ли кто-то из оставшейся части, – не могу ручаться. В любом случае они остались по ту сторону Хертвордского хребта. Как тебя? – Я сделал вид, что забыл имя спутника.

– Хайт… – Мальчишка запнулся, едва не подавился и неловко отставил звякнувшую чашку на поднос. – Артизар Хайт.

– Герр Хайт останется.

– Принято, – не стала спорить фон Латгард. – Итак. Двенадцать дней назад, едва ли не одновременно, из Миттена и Бердена были направлены сообщения. Из столицы – о смерти императора. Мы же просили помощь. Уверенно вам заявляю, что на стол бургомистра Хинрича в последние дни не ложилось ни одного письма. Вышка связи работала исправно, посыльный несколько раз доставлял свежие новости жителям. И, по нашим расчетам, ответ должен был уже поступить. Если б не лавина, вчера бы мы направили сообщение повторно. К слову! Герр Рихтер, сход случился уже как три дня. Все это время вы бродили по горам в таком виде?

– Все это время… – Допил чай и сложил руки на груди. – Я трупом лежал в расщелине, куда нас забросило лавиной.

Фон Латгард передернуло, на мгновение сосредоточенность сменилась отвращением. Я не помнил, умирал ли в Шлезвигской кампании и если да, то сколько раз, но не исключал, что ей довелось видеть, как именно работает мой странный дар.

– Стоит ли нам, фрайфрау, попытаться убедить друг друга, что с сообщениями произошла досадная случайность? – усмехнулся я.

– Это было бы малодушием, герр Рихтер.

Ничего быстрее вышек связи (если, конечно, забыть о чудесных штуках Йозефа, каких я больше ни у кого, даже у Абеларда, не видел) пока не придумали. Посыльные с опечатанными конвертами, меняющие лошадей, спешащие через ночь и непогоду, остались в далеком прошлом. Передавать сообщения по воздуху было и быстрее, и надежнее. Но магия и прогресс не помогли ни айнс-приору Хергену, ни рыцарю-командору, ни нам с кронпринцем.

В коридоре раздались голоса и неровный топот.

– Фрайфрау!

– Командующая!

Дверь без стука распахнулась, в проеме замерли перепуганные стражники, а за ними толпились слуги.

– Бургомистр Хинрич мертв!

– Убит!

– Столько крови!

Всего на секунду фон Латгард показала эмоции: прикрыла глаза и прикусила губу, отчего шрам, уродующий лицо, натянулся. Но уже через мгновение она стремительно поднялась из-за стола и подхватила перевязь со шпагой.

– Что ж, герр Рихтер, бургомистра можно больше не ждать.

Глава 4

Тогда обагрила кровь гонимых блаженных Первую жену, отступившую от Истины. И была она упоена кровью, желая получить еще больше. И лежали у ног Первой жены тела тех, кому довелось видеть Господина нашего Йехи Готте.