– А я разве вам не говорила? – спросила Марина. – Эля очень боится мужчин. Видно, обидели однажды. Она на всех мужчин рычит. Должно со временем пройти. Ну хорошо, я вас услышала. Завтра поговорю с куратором.

Я нажала на отбой, положила телефон и горько расплакалась. Пришел сын, постоял, погладил меня по голове.

– Ничего, мам, прорвемся, – смущенно пробасил он.

Он пошел в ванную за тряпкой и вытер очередную лужу.

Ночью я долго не могла уснуть, несмотря на усталость. Я думала о том, что вот оно как обернулось. Собака мечты оказалась мне не по зубам. С самого начала все пошло наперекосяк. Неудачное начало… Да нет, неудачное – это когда хоть что-то получается. А это начало провальное. Эле нужна уверенная рука сильного человека. А у меня рука слабая. Ни на что я не способна, кроме как вытирать лужи.

Часы показали полночь, когда под диваном раздался скрежет когтей по полу. Собака выползла наружу, подошла, осторожно положила голову на краешек моей постели, коснулась руки холодным носом. Я отогнула одеяло. Эля благодарно вскарабкалась на постель, прижалась ко мне шерстяным теплым боком. Я почувствовала, как во мне поднимается чувство огромной приязни. Обняла ее, начала почесывать за большими ушами. Эля расслабилась, вытянулась во весь рост, положила на меня мохнатые лапы. Я шмыгнула носом и неуверенно улыбнулась. А потом снова раздался шорох. Не пойми откуда в комнате возник кот. Он вспрыгнул на постель, брезгливо обогнул собаку, укоризненно покашлял мне в ухо и улегся на свое место – на подушку возле моей головы.

Я, замерев, лежала между ними, слушала их дыхание и думала: «А кто, собственно, сказал, что у меня слабая рука? Ничего она и не слабая. И ничего еще не потеряно – подумаешь, провальное начало, со всяким бывает. Все у нас будет хорошо. Это моя собака. И никому я ее не отдам».

* * *

На следующий день нам позвонила куратор Рита, чтобы спросить, оставим ли мы собаку у себя, пока она займется поиском хозяев, или нужно у нас ее забрать.

– Отбой, – сказала я уверенно. – Не надо никаких объявлений, мы оставляем собаку и обязуемся сделать ее счастливой.

– Вы уверены? – с сомнением спросила Рита.

– Да, – сказала я. – Это же не просто собака – это собака мечты. Разве можно от нее отказаться?

Мне кажется, Рита мне тогда не до конца поверила. Она еще не раз потом звонила, чтобы узнать, как мы справляемся, дать совет или просто подбодрить, пока не убедилась, что мы на правильном пути.

А мы медленно, со скрипом двинулись вперед. Провели курс терапии против нефрита, учились не подбирать с земли гадость, не убегать на прогулке, пробовали самые разные способы дрессуры, тысячу раз ошибались, ссорились, мирились и учились понимать друг друга. Не скажу, что было просто. Собака, которая росла рядом с человеком, сильно отличается от щенка из приюта. У нее нет такого кредита доверия и совершенно другой опыт коммуникаций. Отчаяние накрывало меня еще много раз.

* * *

Сейчас, когда я рассказываю вам эту историю, Эле исполнилось три года. За окнами не зима, а лето, да и настроение у меня не в пример лучше, чем в тот февральский день. В пятне солнечного света лежит собака, у нее под боком развалился кот. Мы с сыном сидим на диване и отдуваемся. Только что мы закончили отмывать квартиру. Квартиру пришлось мыть, потому что до этого мыли собаку. Такое уж это дело – мытье собаки, что после него и квартиру приходится мыть. А перед этим… Впрочем, лучше рассказать с самого начала.

Началось с того, что ранним субботним утром мы с сыном поспорили, чья очередь гулять с собакой. Я немного заспалась и увидела его с собакой на поводке возле входной двери.

– Эй! – сказала я, цепляясь за поводок. – У меня на сегодняшнее утро большие планы! Я хотела исследовать дворы в новостройках!

– Так ты спишь! – возмутился сын. – Она тебе не резиновая, чтобы столько терпеть. И у нас тоже планы. Мы собрались на железку плющить монетки.

– Не хватало еще таскать собаку на железную дорогу! – ахнула я. – Нечего гулять с ней по опасным местам. Это, вообще-то, моя собака!

– Это общая собака! Мы пошли. Погуляешь завтра.

Я сменила тактику и решила давить на жалость:

– Завтра может пойти дождь, а ты же знаешь, как я легко простужаюсь.

– Не ври, – сказал сын, но поводок разочарованно бросил. – Ты стала здоровее меня.

Я быстро оделась, и мы пошли погулять в новом, еще неизведанном нами направлении. Вдоволь нагулявшись по свежим утренним улочкам, мы завернули на зеленый дикий лужок позади новостроек. Там гуляла прекрасная афганская борзая, и я захотела познакомиться с ней поближе. Высокая шелковистая красавица была идеально воспитана, с разрешения хозяина она величаво подала мне изящную лапу. Я очаровалась настолько, что потеряла бдительность и допустила промах – спустила Эльку с поводка. Я повелась на честное слово, которое светилось в ее ангельском взгляде.

«Я хорошая собака, – говорил этот взгляд. – Ну разве я подводила тебя когда-нибудь? Сейчас я быстренько умотаю эту шелковистую воображулю и сразу же вернусь обратно».

Ошибка моя была не в том, что я дала Эле свободу, а в том, что я не посмотрела, где я эту свободу ей дала. Я не заметила находившегося за кустами водоема. Это была довольно грязная речка, с заросшими кустарником берегами, отмелями серой чачи и пеной неизвестного происхождения.

Поначалу все шло хорошо. Эля продемонстрировала всем свои непревзойденные беговые способности. Ее новая знакомая, прекрасная собака по кличке Ария, тоже была не из черепах, и первое время они бегали на равных, но уже через пять кругов по лужайке Элька развила такую скорость, что стала сливаться в неопределенную серую линию. Уставшая к тому времени Ария попыталась следить за товаркой взглядом и чуть не отвертела себе голову.

Угоняв Арию, Эля должна была гордо подойти ко мне, чтобы пристегнуться на поводок, – мы так договаривались! Но не тут-то было. Эля решила, что показала себя еще недостаточно, и огляделась в поисках подвига. В это время ветер дунул, пошевелил кусты на берегу, и солнечный луч отразился от водной глади Эльке прямо в глаз.

«Вода!» – всем телом завопила моя собака и кинулась в речку. Для нее не было большего наслаждения, чем поплавать.

Подозрительная на вид речушка оказалась не такой уж необитаемой – там сидела утка. Сначала никто о ней не