как безумная. Я не могу ею управлять. И она ничего не ест. Забилась под диван и не выходит. Похоже, что ей у нас очень не нравится.

– Да? – огорчилась Марина. – Понимаю. Эля очень боится машин. И людей тоже боится. – Марина жалостливо вздохнула. – Нужно терпение. Ну, не отчаивайтесь! Ведь это первый день. Завтра все будет совсем по-другому. Я вам говорила, что у Эли уже была идеальная хозяйка? Как жаль, что аллергия не позволила им быть вместе.

Упоминание об идеальной хозяйке Эли ножом вонзилось мне под ребро. Я сглотнула и ответила:

– Конечно. Мы не отчаиваемся. Спасибо за поддержку.

– Я вам завтра еще позвоню, – сказала Марина.

И отключилась.

А мы пошли на прогулку играть в «перетяни поводок».

* * *

Вопреки уверениям Марины, следующий день отличался от предыдущего разве что в худшую сторону. Эля сидела под диваном и ничего не ела. Кот бродил где-то в параллельных мирах, появляясь только для того, чтобы пометить территорию и покушать за себя и за собаку. А потом случилось страшное. Сын вышел за какой-то надобностью на кухню, и вдруг из-под дивана раздалось глухое угрожающее рычание.

– Это что еще за новость? – удивилась я.

– А она сегодня весь день на меня рычит, – наябедничал сын.

Я озадаченно заглянула под диван. Эля вежливо пошевелила хвостом и облизнулась.

– Ну-ка, выйди еще раз, – попросила я сына.

Сын вошел к себе и вышел снова. Эля зарычала, глядя мне в глаза.

– Да забей, – сказал сын. – Она же не бросается, просто рычит.

– Не хватало еще, чтобы бросалась! – ужаснулась я.

Я заползла под диван и вытащила Элю наружу. Сын ушел к себе и снова вышел, Эля зарычала, на сей раз смущенно отводя взгляд в сторону.

Я решила, что такую проблему нужно душить в зародыше. Эля была прицеплена на поводок у входной двери, а сын уговорен на череду спонтанных выходов из комнаты.

Эксперимент показывал стабильные результаты. Сын выходил – собака рычала.

– Лёня хороший, Лёня друг! – стала вопить я и кидаться на ребенка с крепкими родительскими объятиями.

– Фу, мама, что за телячьи нежности, – кривился и отбрыкивался ребенок.

– Терпи, это нужно для положительного примера. Давай-ка еще разок.

Эля с недоумением взирала на повторяющуюся раз за разом церемонию встречи. Рычать она перестала, как мне кажется, чисто от удивления. В конце концов сын поставил точку в наших тренингах, зарычав не хуже собаки и гневно хлопнув дверью перед моим носом.

Я так и не поняла, решила я проблему или только осложнила их отношения, поэтому временно оставила попытки и повела собаку в зоомагазин за шлейкой.

Шлейка – это такая штука, которая надевается не на шею, а на плечи собаке. Я подумала, что шлейка может помочь, потому что уже просто не было сил смотреть, как она задыхается в петле ошейника. Поскольку в шлейках на тот момент я ничего не понимала, то взяла с собой Элю, чтобы решить этот вопрос на месте.

Лучше не рассказывать, как мы дошли до магазина, – это будет очень долгий и грустный рассказ. Скажу только, что в магазин я заносила собаку на руках. Не знаю, почему магазин показался ей ошеломительно страшным местом. Она тряслась от страха, упиралась всеми четырьмя лапами и даже хвостом.

– Ой, какая милая собачка! – пролепетала продавщица, глядя, как я заношу в двери брыкающегося обезумевшего монстра.

– Нам шлейку по размеру, – прохрипела я. – Пожалуйста, быстрее.

Как ни странно, оказавшись в шлейке, Эля почувствовала себя спокойнее. Мы даже почти нормально дошли обратно домой. Именно это заставило меня совершить ошибку.

Я подумала, что собаке не помешало бы свободно размяться, а то все на поводке и на поводке. Мы ушли в парк, и я отстегнула карабин. Ласково сказать «иди погуляй» я уже не успела – собака сорвалась с места немедленно. Не прошло и мгновения, как она скрылась из вида в конце аллеи. Правда, через некоторое время она вернулась, пронеслась мимо меня и скрылась в другом конце. Когда она побежала мимо меня во второй раз, я попыталась ее позвать, но это было все равно что звать летящий в небе самолет. Ничего, кроме как обреченно стоять и ждать решения судьбы, мне не оставалось. Или Эля вернется, или я буду со стыдом признаваться волонтерам, что потеряла собаку, не продержав у себя и недели.

Примерно через полчаса энергия в собаке закончилась, но Эля даже не подумала вернуться ко мне. Она начала прочесывать кусты. Я звала ее, уговаривала, делала вид, что сейчас уйду, пыталась поймать, но все это были только нелепые жалкие попытки. В конце концов мы забрели в самую глухую часть парка, где в кустах возле забора располагалась небольшая свалка мусора.

– Фууу! – заорала я во всю глотку, глядя, как собака с аппетитом заглатывает нечто совершенно неудобоваримое.

Эля недоуменно оглянулась и полезла в куст, где на белом снегу темнело самое гадкое из всего, что можно себе представить, – человеческое дерьмо. Тут-то меня и спасли Провидение и свежекупленная шлейка. Шлейка зацепилась за ветку! Я и не подозревала, что могу преодолеть стометровку, перепрыгнуть через пару кустов и успеть схватить собаку за шерсть в одно мгновение – за секунду до того, как шлейка отцепится от ветки, а собака погрузится в вожделенную гадость, но я смогла. Это было потрясающе. Правда, на гордость у меня уже не хватило сил.

Еле живая от пережитых волнений, я повела собаку домой. Едва я в изнеможении рухнула на диван, как позвонила Марина.

– Как вы сегодня? Справляетесь? – спросила она голосом человека, у которого в жизни уже наведен порядок, но осталось еще достаточно сил, чтобы помогать близким.

Я завистливо вдохнула побольше воздуха, чтобы выдохнуть с оптимистичным: «Справляемся, а как же!» Но выдохнулось из меня неожиданно совсем другое:

– Нет, Марина, все плохо. Эля сидит под диваном и дома ничего не ест. Зато на улице готова есть всякую дрянь. Не слушается, убежала от меня сегодня, я еле смогла ее поймать. Мне кажется, я взялась за задачу, которая мне не по силам. Может быть, еще раз дать объявление о поиске хозяина? Может быть, найдется семья, которая ей подойдет больше, чем мы?

– Ой, как жаль, – огорчилась Марина. – А я думала, что все уже хорошо. Может быть, подождем? Мне показалось, что вы очень подходите друг другу.

– Мне бы хотелось так думать, – вздохнула я. – Конечно, мы подождем. Я не отказываюсь от Эли, она мне очень нравится. Вот только я, похоже, не очень подхожу на роль хозяйки. Я с ней не