картотек. Поттер разработал систему механического поиска по этим индексам. Каждая карточка была классифицирована с помощью серии перфорированных отверстий для идентификации категории досье, к которой она принадлежала. Чтобы выполнить поиск по категории досье, например чтобы найти офицера советской разведки, использующего несколько псевдонимов, офицер доставал мастер-карту, соответствующую этой категории. Длинные иглы были продеты через отверстия в мастер-карте, чтобы найти любые другие карты, которые соответствовали тому же созвездию. Затем их можно было искать вручную. Это было старомодно, но сработало, и это означало, что МИ-5 сопротивлялась переходу к компьютеризации еще долго после того, как это должно было произойти.

Вестибюль архива всегда был заполнен тележками, перевозящими досье с полок к специальным подъемникам. Тележки двигались по рельсам, так что досье могли с большой скоростью доставляться оперативным сотрудникам, работающим этажами выше, — отделению F на первом этаже, отделению E на втором, отделению D на третьем и четвертом и отделению A на пятом. В архиве работало огромное количество девушек для обеспечения эффективной доставки досье по зданию, а также для выполнения масштабной задачи по сортировке, проверке и подшивке поступающих материалов. Во времена Келла королевы архива, как их называли, набирались либо из аристократии, либо из семей офицеров МИ-5. У Келла была простая вера в то, что это была лучшая проверка из всех. Дебютантки часто были очень хорошенькими, а также богатыми, что объясняет большое количество служебных браков, вплоть до того, что стало чем-то вроде шутки, что средняя продолжительность карьеры королевы архива составляла девять месяцев — время, которое ей требовалось, чтобы забеременеть.

К началу 1970-х годов укомплектование штатов архива стало серьезной проблемой для МИ-5. В то время работало более трехсот девушек, и из-за всплеска сбора досье в то время потребность в новых сотрудниках была непреодолимой. Открытая реклама считалась невозможной. Тем не менее становилось очень трудно набрать такое количество девушек, не говоря уже о том, чтобы должным образом их проверить. По крайней мере в одном случае Коммунистической партии удалось внедрить девушку в архив, но вскоре ее обнаружили и тихо уволили. Эта проблема, а не неудовлетворенность самой все более устаревающей системой регистрации, в конце концов, с запозданием подтолкнула МИ-5 к принятию компьютеризированного архива.

Под архивом были подземелья. На самом деле это была коллекция складских помещений и мастерских, которыми руководил Лесли Джаггер, работавший под руководством Хью Уинтерборна в A2. Джаггер был одним из известных подчиненных Камминга. Он был огромным, широкоплечим бывшим сержант-майором, который служил с Каммингом в Стрелковой бригаде. Джаггер всегда носил черный костюм гробовщика.

Джаггер был техническим специалистом МИ-5 на случайной работе и, должно быть, испытывал некоторую тревогу, когда я присоединился, но он никогда этого не показывал, и вскоре мы стали хорошими друзьями. Джаггер обладал необычайным набором навыков, из которых самым впечатляющим было умение взламывать замки. В начале обучения я посещал одно из регулярных занятий, которые он проводил для МИ-5 и МИ-6 в своей мастерской по взлому замков. В подвальной комнате доминировало огромное количество ключей, буквально тысячи из них, пронумерованных и висевших рядами на каждой стене. Джаггер объяснил, что, поскольку MИ-5 получала или делала секретные отпечатки ключей от офисов, отелей или частных домов, каждый из них был тщательно пронумерован. С годами они разработали таким образом доступ к помещениям по всей Великобритании.

— Никогда не знаешь, когда тебе снова может понадобиться ключ, — объяснил Джаггер, когда я в изумлении уставился на его коллекцию.

— Первое правило, если вы входите в помещение, — вскрывать замок только в крайнем случае, — сказал Джаггер, начиная свою лекцию. — Практически невозможно взломать замок, не поцарапав его, — и это почти наверняка выдаст игру опытному офицеру разведки. Он будет знать, что в помещение проникли. Что вам нужно сделать, так это завладеть ключом — либо измерив замок, либо сняв отпечаток ключа.

Джаггер продемонстрировал, как взламывать различные замки. Бирманские замки, используемые для сейфов с бриллиантами, были, безусловно, самыми сложными. Штифты проходят через замок горизонтально, и взломать их невозможно. С другой стороны, Чабб, хотя и считался непригодным для охоты, был честной добычей для Джаггера.

— Это тот, с кем тебе придется иметь дело чаще всего.

Он взял демонстрационный механизм Йеля, установленный на доске, и объяснил, что Йель состоит из ряда штифтов, расположенных в различных положениях внутри ствола замка. Укусы в йельском ключе воздействовали на штифты, подталкивая их вверх и позволяя ключу поворачиваться в стволе. Джаггер достал небольшой кусок проволоки с крючком на одном конце. Он вставил его в замочную скважину и начал поглаживать внутреннюю часть замка устойчивыми, ритмичными движениями.

— Ты просто нажимаешь на первую булавку, пока, — запястье Джаггера напряглось и внезапно расслабилось, — она не поднимется на одну ступеньку, и тогда ты знаешь, что у тебя получилось.

Его большие руки двигались, как у концертного скрипача со смычком, напрягаясь, когда каждая булавка поднималась по очереди.

— Ты продолжаешь давить, пока не вставишь все штифты… — он повернул кусок проволоки, и дверь открылась. — Тогда ты внутри… Конечно, то, что вы делаете внутри, это ваше дело.

Мы все рассмеялись.

Лесли всегда был очень загадочен в отношении источника своих экспертных знаний по взлому замков, но в течение многих лет я носил с собой кусок проволоки и инструмент, который он сделал для меня.

— Удостоверься, что у тебя при себе полицейский пропуск, — сказал он мне, когда впервые вручил его, указав, что технически я нарушаю закон, разгуливая в снаряжении для кражи со взломом.

— Не могли же мы считаться обычными грабителями или садовниками, не так ли?

Он от души рассмеялся и зашагал обратно в подземелья.

Глава 5

Через несколько дней после занятий по взлому замков я пошел на свою первую операцию.

— Снова назревает дело о третьем человеке, — сказал Хью Уинтерборн. — МИ-6 допрашивает одного из своих офицеров — парня по имени Филби. Они хотят, чтобы мы предоставили микрофон.

Я кратко познакомился с Кимом Филби во время моего первого визита в Леконфилд-хаус в 1949 году. Я был в кабинете Камминга, обсуждал работу для Брундретта, когда Филби просунул голову в дверь. Он немедленно извинился за то, что побеспокоил нас.

— Нет, входи, Ким, — сказал Камминг в своей обычной восторженной манере. — Есть кое-кто, с кем ты должен познакомиться.

Камминг объяснил, что меня только что назначили внешним научным консультантом. Филби тепло пожал мне руку. У него было морщинистое лицо, но он все еще выглядел моложаво.

— Ах, да, — сказал он, — это комитет Брандрета. Как я понимаю, американцы очень заинтересованы в этом.

Я сразу же