сумбурный выход, однако, какой все же он получился своевременный. Как раз именно в нужный день и час оказались на перевале над лагерем дворянского войска. Не зря меня внутреннее чувство так заметно подтолкнуло двигаться в сторону Сатума, — сейчас я сильно благодарен своей накопленной мудрости. — Ведь в любом другом случае пришлось бы жестоко воевать и убивать многочисленных врагов просто толпами. Причем, убивать вообще не разбираясь, кто подневольный крестьянин, а кто матерый воин или дворянин. Ну, еще пришлось бы перебить кучу простых молодых парней, как всегда и случается в подобных случаях».

Но сейчас у меня имеется еще один повод для разговора наедине, который Клея себе даже представить не может.

— Как у тебя все здесь? Как отношения с Кромом? — спрашиваю я ее, как только мы занимаем места в гостевом зале.

Я пододвигаю тяжелое кресло поближе к просто неподъемному дивану, комплекту оставшейся от Кройнцев мебели, которая сделана на века. Занимаем места поближе друг к другу, чтобы спокойно поговорить негромкими голосами.

— Хорошо, — улыбается Клея. — В доме теперь только мои люди, вполне мне преданные. Так что я больше не нервничаю из-за людей Крома.

— Про такое я уже давно знаю, — напоминаю Клее, что полностью в курсе ее внутренних дел. — Что ты выжила последнего слугу Крома. Как твой сын?

— Спасибо, Ольг, все хорошо, родился самым здоровеньким и крупным из всех, Кром нарадоваться на него не может. Все время меня благодарит и дорогущие подарки дарит, — снова улыбается довольная мать уже четверых сыновей.

— Что младший Кром говорит про учебу в Гвардии и как у него с младшим Ольгом? — еще интересующий меня вопрос.

— Да, как обычно у мальчишек, превращающихся в мужчин. Соревнуются между собой постоянно, у одного что-то лучше получается, например, у моего сына с мечом все отлично. А твой лучше стреляет и быстрее бегает. Но ты знаешь, обучение в Гвардии уже сильно сказалось на нем, совсем стал таким неразговорчивым даже со мной. В общем, настоящий мужчина растет, рано возмужает, наверно. Ольг все же помягче немного, больше в творческую Гриту пошел, — рассказывает мне свои женские наблюдения Клея.

Которые почти всегда оказываются абсолютно верны.

Парни к ней часто в увольнение заходят, когда не стоят в нарядах, а стоят они вообще-то многовато. Как положено начинающим гвардейцам, тут сам Генс присматривает, чтобы служба нашим детишкам сплошным медом не казалась.

«Ага, моя подруга считает, что я такой жесткий и суровый мужчина. Что вполне неплохо», — улыбаюсь я.

— С самим Кромом как отношения? Прячется от тебя с другими Капитанами по-прежнему? — вспоминаю я один из последних разговоров.

— Встречается с ними, они долго разговаривают, но я на него так заметно больше не давлю. Даю ему самому выбор делать, тут ты прав оказался. Он все же сильный мужчина, привык управлять и командовать самостоятельно уже много лет. Поэтому мое магическое внушение делает его заметно раздражительным и недоверчивым ко мне. Теперь действую мягче, а свои слова продумываю заранее. Не скажу, что все вернулось обратно, но теперь Кром больше так сильно не раздражается, — спокойно рассказывает мне Клея и делает большой глоток здешнего морса из высокого бокала.

«Значит, кое-какие серьезные проблемы все же остались между уже совсем новой Клеей, осознавшей теперь свои магические способности, и все еще живущем по старым договоренностям Кромом. Которому приходится все же меняться под ее давлением. Старые договоры про его постоянное доминирование и ее беспрекословную послушность теперь уже заканчиваются, жизнь в его семье необратимо меняется», — вычленяю я самое главное из ее слов.

Клоя нам вчера наварила большую кастрюлю морса, мы его все любим и пьем постоянно.

— Ну, и отлично! — я пока отношу ее алмазы в свой кабинет, где раскладываю вплотную к самому заряженному Палантиру.

Потом возвращаюсь и спрашиваю:

— Как у тебя самой настроение? Не передумала еще?

Клея смотрит непонимающе на меня.

— Я про будущие серьезные дела. Когда придется оставить красивый дом с кучей детей в благополучном городе и отправиться за перевалы? Где придется пролить много крови! Где все будет грязно и страшно! — подобным образом я обозначаю будущие перспективы новой колдуньи.

— Нет, я все так же готова пожертвовать своей семейной жизнью. Но помочь людям на моей родине, — тут у нее появляется упрямая, уже знакомая мне, складка между бровями. — Но ты прав, крови прольется немало. Ведь местных дворян и бандитов придется всех перебить, кто только попадется, перевоспитать их никак нельзя!

Ну, на самом деле у Клеи правильная кровожадность. Я тоже хорошо понимаю, что какую-то прослойку сатумского населения придется или уничтожить в боях, или изолировать от общества надолго. Какого-то другого выхода в данном случае просто нет, перевоспитать точно не получится ни тех, ни других, нечего даже стараться.

— Хорошо. Тогда есть хорошая возможность немного заранее начать готовиться. Готовиться к твоему триумфальному возвращению в Сатум, — говорю ей я.

— Как начать готовиться? — не понимает Клея. — Я и так изо всех сил качаю свою магию.

— Магия — очень хорошо, ты теперь точно вторую ступень набрала, с нее многие умения открываются. Нам с тобой хорошо бы за полтора года дойти до третьей ступени, а по самому максимуму до четвертой ступени. Тогда тебе вообще вся знакомая мне магия окажется подвластна.

Клея довольно улыбается, показывая, что полностью согласна со мной.

«Не знаю, конечно, женщины вообще больше первой ступени почти никогда магии не набирают. Но у Клеи реально сильный прогресс, тем же сестрам-колдуньям, Анэли и Гериэли, хватило бы ее магических камней на половину года, как минимум», — так определенно кажется мне.

Но про полтора года подготовки к вторжению я раньше слишком уверенно думал, честно говоря. Однако последние события на перевалах показывают, что нам всем, возможно, придется сильно ускориться.

— Только появились новые проблемы! — и я рассказываю Клее, что именно случилось на перевалах и как я в итоге оказался в Асторе с большим количеством спасенных молодых парней.