Пока я от нечего делать разглядывал вопросы Харухи, подобная родниковой фее Асахина-сан вернулась с потяжелевшим чайником:

— Ах... нам нельзя входить?

— Похоже на то. — Я взял у расстроенной старшеклассницы чайник, и, чтобы не выглядеть провинившимся[10], поставил его на пол у стены.

— Я думала на всех чай приготовить, а теперь когда заварить-то?

Обеспокоенная за первокурсников Асахина-сан уставилась на дверь клубной комнаты. Какое очарование! Я был бы рад и дальше разглядывать посвятившую себя завариванию чая старшеклассницу, но уже сильно подустал за тридцать минут стояния на посту и подумал, что нам надо бы заняться чем-нибудь ещё.

— Может, сходим в кафетерий? Наверное, он уже закрыт, но я могу взять вам напитки в торговом автомате, — сделал соблазнительное предложение Коидзуми. Мы с Асахиной-сан в ответ кивнули. Идея действительно была хорошая. А особенно хорошо звучало то, что платить, видимо, на этот раз не вашему покорному слуге.

Коидзуми подмигнул мне:

— Я ведь остался тебе должен за проигранное пари.

А ведь и правда!

Мы пошли к соседнему корпусу, где у стены кафетерия стояли торговые автоматы, и взяв бумажные стаканчики с напитками, расположились за круглым столиком на террасе.

Олицетворявший весну цвет сакуры уступал место наливающейся зелени. Год назад мне бы и в голову не пришло, где и в какой компании я окажусь.

Я пил кофе, смакуя молочный привкус.

— Кён-кун, а ты знаешь, что там за экзамен? — поинтересовалась гревшая руки о стаканчик с чаем Асахина-сан. Я достал из кармана листок с вопросами и передал ей:

— Вот, что у неё получилось. Откровенно говоря, не пойму, какого человека она хочет найти.

— Гм-м? — Асахина-сан внимательно читала вопросы с видом младшеклассницы, учащей таблицу умножения. Ах, как это согревает мне душу!

— Не часто такое бывает, — сказал Кодзуми, бумажный стаканчик в руках которого казался мейсенским фарфором. — Здорово, что мы можем собраться втроём и не беспокоиться, что ближайшие полчаса нас потревожат. — Улыбка Коидзуми стала даже ещё изысканнее. — Не находишь?

Конечно, я и сам об этом думал. Со всей этой чехардой с путешествиями во времени я чаще оказывался в компании Нагато и Асахины-сан, так что Коидзуми обычно оказывался персонажем второго плана. Не считая случая с пещерным сверчком, для его экстрасенсорных способностей как-то не находилось применения. Хотя стоит отдать должное «Организации» за то, как она разрешила ситуацию с похищением.

Мне показалось, что Коидзуми попытался таким образом привлечь Асахину-сан к некоему консенсусу относительно инициатив Харухи, но вместо этого он завёл вежливый разговор ни о чём. Наша штатная горничная изредка ему поддакивала и отпивала из своего стаканчика.

Никто ничего не говорил ни о непостижимых способностях Харухи, и чем они могут обернуться для человечества, ни о том, что́ могли замышлять наши враги. Обсуждали школу, выходки учителей и одноклассников, какую настольную игру стоит ещё купить...

У Асахины-сан иногда вырывался смешок, или же она с любопытством наклоняла голову. Как ни посмотри, самая обычная старшеклассница, которую развлекают младшие товарищи по школьному кружку. А поскольку нам нужно было лишь убить время, получается, мы с этим вполне справлялись.

Пусть даже кто-то здесь из будущего. А кто-то — экстрасенс...

Не имеет значения. Мы просто школьные товарищи и ведём себя соответственно.

Этот момент ценен именно своей обыкновенностью. Перед нами нет никаких трудностей. Никто не грозит нам ни из космоса, ни из будущего. Жаль конечно, что Нагато с нами сейчас нет, но не оставлять же Харухи одну, пусть даже на полчаса.

Вот когда я об этом думаю, не могу себе представить у «Команды SOS» шестого участника. Как в ней может быть кто-то кроме Нагато, Коидзуми и Асахины-сан? А тем более как в ней может кто-то из них отсутствовать?

Кто сказал, что всё меняется? Сейчас бы мне хотелось ему возразить. Есть и то, что останется навсегда. Пусть этих моментов и не будет в фотоальбоме, но и без него я никогда не забуду, как проводил время с Харухи и остальными.

Пока ваш покорный слуга старался запечатлеть эту улыбку Асахины-сан на долгие годы в своей памяти, ему взгрустнулось: ведь уже через год её класс выпустился бы из нашей школы.

Но эта страница наших общих воспоминаний будет продолжать жить и во мне, и в Асахине-сан, и в Коидзуми.

«Так и должно быть», — думал я, попивая свой кофе. Он оказался не очень на вкус, так что особой благодарности Коидзуми за угощение у меня не вызывал.

Но удовольствие я всё равно получал.

В такие мгновения можно позволить себе радоваться мелочам.

* * *

Спустя ещё десять минут после отведённых на экзамен тридцати мы вернулись в клубную комнату и увидели, как наша командирша с довольным видом просматривала заполненные листы, а Нагато, отсвечивавшая меньше человека-невидимки, всё читала книгу.

— А где первокурсники?

На мой вопрос Харухи ответила:

— По домам разошлись. Я сказала им прийти завтра вне зависимости от того, как они сдали письменный экзамен, так что останутся те, кто в должной степени мотивирован.

— А как ты будешь определять, кто сдал, а кто нет?

Девушка постучала пачкой о стол, чтобы выровнять:

— Я не буду принимать решение непосредственно по результатам письменного экзамена. Здесь ведь и нет правильных ответов. Но если кто-нибудь написал что-то интересное, то я учту.

Похоже, она устроила экзамен чисто ради самого процесса. Как рядовой участник команды, я обязан поддерживать любое самодурство нашего командира, но по отношению к кандидатам это всё же не слишком честно.

— Дурак ты. Конечно, я обо всём подумала. Само участие в экзамене — это ведь тоже проверка. Так мы видим, как человек справляется с нагрузкой. Недостаточно упорные завтра просто не придут.

Ты их так собралась просеивать? По-моему, сито ты выбрала грубоватое.

— Я думала их всех чаем напоить, — сказала охваченная заботой о первокурсниках Асахина-сан, — а они уже разошлись. Жалко.

Трудно не пожалеть кандидатов на вступление в команду, которым не выпал ещё один шанс отведать чая Асахины-сан.

От созерцания той, ставившей воду на плитку, меня отвлекла Харухи:

— Кён, тебе стоит быть благодарным за то, что я тебя приняла без всяких экзаменов, — она уселась на своем кресле по-турецки. — Будешь и дальше прохлаждаться — ты и глазом не моргнёшь, как тебя обойдёт кто-нибудь из новеньких. Пройти мой строгий