– Нет, и не проси. Знаю, начнёшь через время проверять меня, бояться. А потом и вовсе вынесешь оба ружья, и буду я как лук без стрел! – с видом человека, повидавшего жизнь, ответил мальчик, а я растянула губы в маске уважения.

Глава 11

С хранением оружия я тоже решила пока погодить. Надо бы сначала расположения Кузьмы добиться. Педагог я, может, и так себе, но для этого времени и места Кузя куда более приспособлен, нежели барышня из будущего, у которой в квартире вода, газ и безопасность.

Днём я знакомилась с территорией усадьбы, привыкала, что она наша. Ну вот, необходимо мне было пропитаться этим буржуйским настроем, принять это знание, иначе голова кругом шла. Может, пока от отравы и недоедания, но туманило голову знатно.

Когда Кузьма заснул, я лежала в одежде поверх одеяла и прислушивалась к звукам. Тимофея всё не было и не было. Переживала знатно не только за нас, но и за него. Хоть какая-то опора.

Вот тогда и припёрлась снова Ульяна: в дверь настойчиво постучали и, не дожидаясь ответа, дверь приоткрылась.

Огонёк свечи, стоящей на столе, дрогнул и потух, пустив к потолку белый дым. Я распласталась по кровати, как камбала – умирать ведь должна.

– Алла? – тихонько прошептал голос, но Ульяне он не принадлежал. Я открыла глаз и наблюдала, как в квадрате двери, подсвеченном луной одна фигура раздвоилась. Потом кто-то шагнул в дом. Второй силуэт, как раз подходящий нынешней домовладелице, остался за дверью.

«Как бы Кузя не проснулся» – пронеслось у меня в голове.

– Аллушка? – голос я узнала, только когда девушка присела на краешек кровати. – Как ты, милая? – голос Марии не дрожал, но она шептала с такой осторожностью, что я и не знала, как реагировать, и замычала, подглядывая в щелку век за фигурой в двери.

– Живая, – даже можно сказать, с облегчением выдохнула Ульяна.

– Живая, – подтвердила Мария, положив мне на шею ладонь.

Мысли в голове пронеслись моментально: «неужели девка с Ульяной заодно и душить меня пришла?».

– Я и боялась идти сегодня. Покорми ее сама. Не буду и порога пересекать, – у порога что-то стукнуло, а потом дверь затворилась.

– Ушла она, барыня, ушла. Боится тётя, как смерти боится! – прошептала Мария. – Весь день сегодня подначивала меня сходить да глянуть на вас. А я говорила, что была. Мол, спит без сознания, дышит. Видела, как вы с Кузьмой краешком леса прогуливались.

– Тимофей не вернулся? – спросила я, присев.

– Нет ещё. Иван Степаныч его обыскался. Всю дворню на уши поставил. Голосил, мол, лучших лошадей увёл, грозился городового звать, чтобы поймать лиходея да на каторгу отправить. А он ведь не лиходей, Тимофей-то. Он ведь верой и правдой Лексею нашему Романычу служил. И вам служил опосля его погибели! – девка держалась, на сопли не переходила, и то ладно. А то, что жалостливо рассказывала, наверное, выражало ее просьбу ко мне, как к барыне бывшей, сделать чего, заступиться за Тимофея.

– Это я его отправила в город, Мария. За нотариусом он поехал. Если свезёт, всё решим сразу, а ежели и нотариус окажется гнилым, тяжеловато будет, – ответила я.

– И чего мне прикажете сейчас делать?

– А ты на дорогу иди, туда, по которой он поедет обратно. И если он один, предупреди его. Ко мне сразу отправь, – я решила, что лошадей обратно ставить в стойло нельзя. На них мы вернёмся в город и найдём кого-нибудь из полиции, или кто тут у них такими делами заведует?

– Щи вот вам, – Мария вспомнила и сходила за котелком, стоящим у двери.

– Поставь на столе. Не развязывай. Сама Ульяна готовила? – уточнила я.

– Не сама, с ужина налить попросила.

– При тебе? И сразу понесла к нам?

– Нет, сказала мне идти, а она догонит, – судя по голосу, Мария не понимала, к чему эти вопросы.

– Ну, всё. Иди встречай Тимофея. Ежели с нотариусом, пусть сразу сюда ведёт. Хоть ночь, хоть полночь, хоть рано утром, – твёрдо приказала я, и девушка закивала, соглашаясь.

Какая бы не была экспертиза, но я в фильмах видела, что яды какие-то они уже могли и найти, если предоставить образец. Может те фильмы и ерунда, но лучше иметь такой на всякий случай.

Очередной раз постучали, когда я задремала. Вздрогнув, проснулась. Сама отворила дверь, услышав голос управляющего, и выдохнула, когда он появился на пороге не один.

– Вот, нашёл нотариуса. Только, значит… другой это нотариус-то, – Тимофей, как всегда, мял шапку.

– Проходите, проходите, – я быстро зажгла свечу, указала на табуреты и посмотрела на мужчину, привезенного Тимофеем.

Тонкий, немолодой, но молодящийся, с шевелюрой соломенных волос, длинным носом и любопытными глазками. Он осмотрелся, присел, поставив на пол рядом с собой небольшой саквояж.

– Я Дмитрий Михайлович Оборонин. Городской нотариус. Ваш Тимофей весь день за мной хвостом ходил, в ноги падал, чтобы именно я приехал. А когда вечером ко мне домой заявился и супруге всю вашу историю рассказал, она мне велела ехать. А то, мол, на порог меня боле не пустит – он засмеялся и посмотрел на меня внимательно. – А вы и правда бледны и тощи. Болели?

– Болела, да только не по своей воле. Кормили меня кое-чем. Я вот и пример оставила, – я указала на котелок. – Яд не быстрый, наверное, хотели незаметно уморить. Может, сейчас и дозу увеличили, кто их знает. Проверять я не стала.

– Правильно. Бумаги у вас где? Раз приехал, надо брать быка за рога! – с важным видом нотариус вынул из внутреннего кармана пиджака очки и водрузил их на нос.

– Вот они, наши документы, – голос Кузи за моей спиной опять заставил вздрогнуть.

– Ой, разбудили мы тебя, – я хотела обнять мальчика и отвести в постель, пока взрослые решают серьёзные дела. Но он стоял с той самой коробкой в руках.

– Нет, все при мне смотрите, а я проверю, чтобы ни одна бумажка не пропала! – он поставил короб на стол и, втиснувшись