дона. Которого в последний раз видела в маске. Который однажды спас меня. Он служил Фальцоне. А теперь…

Я не знаю, жив ли он.

И самое страшное, я не знаю, что лучше. И как я хочу.

Глава 8

Максим

Я стою высоко, на краю обрыва, сложив на груди руки.

Снизу доносится рев и треск — на темной глади залива пылает яхта Фальцоне.

Оранжевое пламя лижет небо, дым уносит в сторону берега. Пожарные катера мчатся, но уже поздно. Они не успеют.

Огонь пожирает палубу, над водой поднимаются черные столбы дыма. Ветер доносит запах горелого пластика и топлива.

Я смотрю, как одна из мачт наклоняется, горящий парус рвется, исчезает в темноте.

Это им за Катю.

Мне никого не жаль.

Не жаль Энцо, который хладнокровно бросил ее на расправу.

Не жаль этих падальщиков Фальцоне, которые знали, что он с ней сделает.

Пусть теперь горят в аду.

За меня — того, кого они предали. За каждую ухмылку и каждый взгляд, когда они наблюдали, что с ней делаю я, и молчали.

Я верю, что Луиза меня услышала, и их с Марко и Риццо там нет. Может, это и несправедливо, ведь они главные в этой цепочке.

Но разве в этом мире где-то осталась справедливость? А стать убийцей родителей и родного брата у меня не поднялась рука.

Смотрю на пылающую яхту и думаю о том, что даже если бы Луиза не оказалась моей матерью, наверное, пришлось бы ее все равно оставить.

Кто бы тогда заботился о Риццо, если бы я ее убил вместе со всей фамильей?

Теперь, когда дон Марко остался без своих капо, без поддержки, фактически без клана, он ослабнет. Я уничтожил клан Фальцоне, от него осталась теперь просто семья.

Простая семья Фальцоне.

По морю к месту пожара уже мчатся катера береговой охраны, а на берегу мигают проблесковые маячки.

Через пару минут тут будет толпа — полиция, журналисты, спасатели. Но для меня этот момент только мой.

Это только начало. Потом мне нужно будет забрать Катю у Джардино. Но для этого понадобится время.

Немного. Совсем чуть-чуть.

Сейчас я никто. Простой парень из деревни, боевик Фальцоне. Крестник дона Марко.

Это для Джардино мусор, пыль под ногами.

Я должен стать кем-то большим, и тогда я ее у них отниму.

— Массимо! — зовет Марио. Они с Сандро стоят у старенькой «Альфы», припаркованной в тени развесистого кустарника. — Пора.

С трудом отрываю взгляд от охваченной пламенем яхты и иду к ним. Мы садимся в машину и едем по узкой дороге, которая серпантином спускается вниз к побережью, а потом вглубь острова.

Первый тайник спрятан в подземном гроте под старой винодельней, где полвека назад хранили бочки с мальвазией. Теперь бочек нет, есть только люк в полу, ведущий в бетонный подвал.

Марио с Сандро остаются наверху, я спускаюсь один.

Иду по сырому коридору, где стены пахнут плесенью и старой бочарней. Под ногами хлюпает вода, звук шагов отдается в сводах, как колокол.

Подсвечиваю фонариком. В самом конце в стену вмурован небольшой сейф.

Открываю его кодом, который помню наизусть. Внутри лежит запаянный пакет с пачками евро и маленький стальной диск с выгравированными символами.

Это первая часть шифра. Прячу диск в рюкзак.

Деньги делю на равные части, возвращаюсь и протягиваю долю Марио и Сандро.

Остальное — мое.

— Дальше я пойду один, — говорю, забрасывая рюкзак на плечо.

Парни кивают, мы жмем друг другу руки. Они уезжают в город, а я иду в сторону ближайшей деревни.

В деревне за наличку покупаю подержанную «Альфа Ромео» и направляюсь к следующему тайнику. Там лежит второй компонент кода.

Вторая точка — заброшенная вилла, спрятанная в глубине старого сада. Когда-то ее фасад сиял белым камнем, а теперь стены виллы все поросли плющом.

Сад вокруг виллы густой, запах лавра и старого камня перебивает влажная морская соль с побережья.

Вхожу через боковую дверь. Петли скрипят, но в пустых комнатах все равно никого нет — сюда давно не заходят посторонние.

В подвал ведет узкая лестница, у дальней стены — фальшпанель. Провожу пальцами по краю, нахожу едва заметный зазор и толкаю. Щелчок — и панель отходит.

Передо мной еще один сейф. Код я знаю, я же его и устанавливал. Крутящийся диск послушно останавливается на нужных цифрах.

Внутри лежит небольшой футляр с плоской металлической пластиной, на которой отчетливо видны знаки.

Вторая часть шифра.

Рядом лежит несколько пачек евро, плотно перевязанных банковской лентой. Под ними спрятан тонкий кожаный конверт.

В конверте нахожу паспорт на подставное имя, банковскую карту, небольшой ключ с выгравированным номером ячейки и герметично запаянный пластиковый контейнер.

В контейнере — тонкая латексная накладка для пальца. Она мягкая, чуть липкая на ощупь. Без нее меня не пропустит ни один швейцарский банковский терминал с биометрией.

Паспорт оформлен на того, кого я хорошо помню — тихий, неприметный тип из окружения Марко. Старше меня лет на десять. Фотография в документе чуть поблекшая, но это мне только на руку.

Подделывать ничего не придется, нужно будет лишь подправить свой фейс, чтобы закосить под этого типа.

Складываю все в рюкзак, деньги распихиваю по карманам.

Закрываю сейф, возвращаю панель на место и поднимаюсь наверх. Выхожу из виллы, не оглядываясь.

Следующая остановка — Милан. Там я приведу себя в порядок и сделаю так, чтобы в швейцарском банке поверили: перед ними именно тот, кто должен открыть ячейку.

А потом я смогу вернуться за Катей.

С Сицилии уезжаю первым утренним рейсом. Не хочу, чтобы кто-то из своих случайно меня увидел.

Когда остров остался позади, ощущения были, будто я сбросил кожу. Старую, потрескавшуюся, пропитанную кровью и солью. Теперь мне нужно сбросить ее по-настоящему.

На рассвете поезд катит мимо Лигурийского побережья, а к полудню я уже приезжаю в Милан.

Город шумит и живет своей жизнью, в которой для меня пока нет места. В вокзальных стеклянных дверях ловлю свое отражение.

Гребаный наемник с серым от усталости лицом в мятой футболке, пропахшей потом и гарью, и с рюкзаком.

Миллионер, блядь.

Миллионеры так не выглядят.

Снимаю номер в отеле рядом с Дуомо. Встаю под душ и стою, пока горячая вода не смывает остатки пороха, пыли и всего, что связывало меня с островом.

Когда вода стекает в сливное отверстие, кажется, туда сливается все что накопилось во мне за последние дни — усталость, злость и липкое напряжение.

Затем на полдня отправляюсь в спа.