чёрные точки. Осколки. Пьер видел следы: человек был реально готов умереть. Не ради денег. Не ради выкупа. Ради того, чтобы оставить после себя в мире дырку, в которую упадёт чужая жизнь.

— Вот почему я ненавижу романтиков, — тихо сказал Рено, разглядывая осколки. — Они всегда думают, что их смерть что-то изменит.

Маркус посмотрел на него.

— А что изменит?

Рено пожал плечами.

— Деньги. И статистика.

Пьер ничего не сказал. Он думал о том, что этот «романтик» мог бы ещё пять минут назад быть на лодке с поднятыми руками. Мог бы выжить. Но он выбрал другое. Выбор тоже бывает оружием.

Когда они закончили проверку, прошло чуть больше десяти минут. Палуба контейнеровоза снова стала просто палубой. Не полем боя. Но в воздухе ещё висело эхо выстрелов и взрыва, как привкус, который не смывается водой.

Маркус вышел к капитану.

— Чисто, — сказал он. — Один контакт, устранён. Внутри никого больше не нашли.

Капитан кивнул, но кивок был не благодарностью. Скорее попыткой удержать себя в рамках. Его мир ещё дрожал.

— Спасибо, — сказал он всё-таки. — Я… я не знаю, как это…

— Это не надо знать, — отрезал Маркус. — Это надо пережить. Поставьте людей на посты, но без истерики. Пускай смотрят. Если лодки попытаются снова подойти, сообщайте. Мы рядом.

Капитан кивнул снова.

Карим подошёл к Маркусу, тихо, чтобы капитан не слышал.

— Береговая? — спросил он.

— Мостик уже отправил, — сказал Маркус. — Ричард будет счастлив. Ещё один файл, ещё одна бумажка.

— А лодка с водой? — спросил Пьер.

Маркус посмотрел вниз, на море. Лодка всё ещё держалась. Люди в жилетах теперь не размахивали руками. Они просто были. Это тоже форма капитуляции.

— Оставляем, — сказал Маркус. — Пусть их заберут те, кто обязан. Если никто не заберёт, это уже не мы их убили.

Рено усмехнулся.

— Красивое оправдание.

Маркус посмотрел на него холодно.

— Это не оправдание. Это граница. У каждой работы она есть. И если её нет, ты перестаёшь быть человеком. Ты становишься функцией.

Рено поднял ладони.

— Ладно-ладно. Функции тоже плачут по ночам. Почти.

Пьер спустился обратно на катер вместе с остальными. Металл трапа был скользким. Внизу катер качался, как нервная мысль. Марио сидел за рулём, смотрел на них так, будто каждый их шаг по трапу добавлял ему седой волос.

— Вы там что, фейерверк устроили? — спросил он, когда они прыгнули в катер.

— У нас шоу по подписке, — сухо сказал Джейк по рации сверху. — Вам просто повезло, что вы в премиум-версии.

Марио сплюнул за борт.

— Премиум-версия у меня будет, когда мне начнут платить за каждый вздох.

Маркус махнул рукой.

— Отходим. Держим дистанцию до контейнеровоза. Потом обратно на «матку». Джейк, Трэвис, контроль по лодкам. Без лишнего огня. Камеры, отчёты, все дела.

— Принято, — ответил Джейк. — Я уже почти скучаю.

Катер развернулся. Моторы загудели. Пьер сидел на корме и смотрел назад. Контейнеровоз стоял массивной серой тенью. На его палубе теперь снова были люди, но они двигались иначе. Осторожнее. Как будто поняли, что море не даёт второй жизни просто так.

Дэнни молчал. Пьер видел, что он держит руки на автомате слишком крепко. Не потому что готов стрелять, а потому что ему нужно за что-то держаться.

— Ты нормально? — спросил Пьер тихо, не глядя на него.

— Нормально, — ответил Дэнни автоматически.

Пьер усмехнулся.

— Ты только что сказал самое популярное в мире враньё.

Дэнни посмотрел на воду. Глаза у него были красные не от слёз. От того, что человек пытается их удержать.

— Там была граната, — сказал он наконец. — Если бы вы…

— Если бы мы не дёрнули тебя, ты бы сейчас был красивой частью этого корабля, — сказал Пьер. — И никто бы не написал в отчёте, что ты красиво погиб. Написали бы: «потери в ходе операции». Это всё.

Дэнни сглотнул.

— Я не хочу быть «потерей».

— Тогда учись двигаться, когда говорят «двигайся», — сказал Пьер. — Не думай. Думать будешь потом.

— А потом?

Пьер посмотрел на него.

— Потом ты будешь или пить, или молиться, или писать кому-то длинные сообщения, которые не отправишь. Или всё вместе. Это у всех по-разному.

— А ты что делаешь? — спросил Дэнни.

Пьер пожал плечами.

— Я делю мир на две колонки. Это быстрее.

Катер подошёл к их судну. Тросы, стропы, лебёдка. Металл скрипел. Марио ругался вполголоса. Всё вернулось в привычный порядок, только запахи стали тяжелее. В них добавился взрыв.

Когда Пьер снова ступил на палубу «платформы», он почувствовал, как корпус под ногами вибрирует знакомо. Дом. Плохой дом, но их.

Ричард уже ждал возле надстройки. Планшет в руках, лицо спокойное. Он выглядел так, будто только что вышел из офиса, а не стоял посреди моря, где люди взрывают себя ради чужой злости.

— Всё прошло успешно, — сказал он. — Контейнеровоз цел. Потерь у нас нет. У торговца один раненый охранник. Пираты… частично нейтрализованы.

— «Частично нейтрализованы», — повторил Рено. — Красиво. Прямо поэзия.

Ричард посмотрел на него без эмоций.

— Это язык, который понимают люди наверху. Им не нужно знать, как пахнет кровь. Им нужно знать, сколько стоит риск.

Маркус прошёл мимо него.

— Потом отчёты, — сказал он. — Сейчас люди. Пускай отдышатся. Переходим на контрольный режим, держим дистанцию до каравана.

Ричард кивнул и пошёл в надстройку, уже набирая что-то на планшете. Наверняка отправлял очередную «обеспокоенность» в виде цифр и формулировок.

Пьер подошёл к борту. Море снова было почти плоским. Солнце поднялось выше, и всё вокруг выглядело слишком обычным. Как будто ничего не было. Как будто не было выстрелов, не было крика, не было чёрного дыма на железе.

Но Пьер знал, что море просто умеет делать вид. Оно ничего не забывает. Оно просто не рассказывает.

Маркус подошёл рядом. Постоял молча. Потом сказал:

— Ты видел их лица на лодке?

— Видел, — ответил Пьер.

— И что?

Пьер посмотрел вдаль, где контейнеровоз уже набирал ход.

— Ничего, — сказал он. — Это лица людей, которым сказали, что их беда имеет виновника. И дали им направление. Они пошли.

Маркус кивнул.

— Мы тоже ходим.

Пьер усмехнулся.

— Мы хотя бы знаем, что нас ведёт. Контракт.

Маркус посмотрел на него чуть дольше, чем обычно.

— И ты доволен этим знанием?

Пьер пожал плечами.

— Довольным я был один раз в жизни. И то недолго. Сейчас мне важно, чтобы оружие не клинило и чтобы люди рядом делали то, что им говорят. Всё остальное роскошь.

Маркус тихо хмыкнул, как будто признал.

Дэнни сидел чуть дальше, на ящике у оружейного модуля. Смотрел на свои руки. Как будто проверял, принадлежат ли они ему. Карим стоял рядом и молчал.