рождение и воспитание джиннов, а то, что они сами не сумели защитить своих детей, братьев и сестер. Горечь осознания, что ситуацию можно было изменить и давно — не давала признать сам факт возможности такого решения.

Но князь давил. Своим авторитетом. Правом победителя. Старыми долгами. Когда стало понятно, что ему все же удастся протащить через общее голосование закон о деторождении джиннов, часть женщин просто встала и ушла из зала. Как и некоторые крупные вельможи, включая Мункинбора с супругой и детьми. Но теперь я хотя бы понимал, чего он на меня взъелся — я убил его брата.

Такое просто так не прощается, а значит, мне удалось нажить нового врага. Пусть не такого могущественного, как демоны Империи, но находящегося неподалеку и имеющего непосредственное влияние на мою судьбу. Мне досталось хоть небольшое и захудалое, но все же баронство. Нужно будет дружить с соседями или, по крайней мере, заключить мирный договор.

Тяжелые мысли о вещах, находившихся все это время далеко за пределами моих интересов, не давали расслабиться, хотя враждебных взглядов Молох ловил куда больше меня. Но, судя по всему, князь к такому положению вещей давно привык. Более того он был в своей стихии. Интриги, заговоры, подковерная борьба за места в советах и войсках. Все это было мне в новинку и вызывало отторжение на уровне рефлексов. Попросту тошнило от одной мысли, что вместо того, чтобы сражаться, мне придется сидеть с утра до ночи и разбираться с кучей бумаг.

Но делать это придется. В прошлый раз я скинул все бумаги на Вокру-младшего. Надеялся, что клятва верности и личная лояльность будут достаточной гарантией, что все будет сделано по высшему разряду. Но реальность оказалась той еще гадиной. Теперь я не собирался упускать из рук не одного момента, который касался бы правления. Хотя приходилось признать, что с опытом в этих делах у меня полный швах.

К счастью, была пара личностей, к которым можно было обратиться за советом. Хикару хоть и занимался отнюдь не благородными делами, но все же был крайне опытным теневым управленцем. Не даром, он из изгоя сумел превратиться в подпольного короля, имеющего сеть шпионов, контрабандистов и прочих дельцов. Вторым должен был стать Молох. Князь как раз закрывал заседание совета. Все предложенные им законы были одобрены, хотя недовольных хватало.

— Отлично, — улыбнулся правитель, откинувшись на спинку трона, — это было легче, чем я предполагал. Наверное, сказалась преждевременная кончина множества дворян, постоянно сидящих в оппозиции. Нужно будет потом повторить подобный фокус, если станет совсем уж невмоготу от этих сорок.

— Рада, что у вас хорошее настроение, отец, — улыбнулась Малуша, — и спасибо за подарок.

— Какой еще подарок? — спросил я, не понимая, о чем речь.

— Княжна Коростеньская, — усмехнулся Мал, — все эти законы и признание прав джиннов были проведены с одной единственной целью. Теперь у меня есть законная наследница, а вместе с ней шанс на появление внуков и правнуков. Продолжение рода.

— Ого, как-то не подумал, что все может быть настолько серьезно, поздравляю. Это действительно очень мощное достижение.

— И тебе спасибо. Если бы не твое вмешательство, было бы куда сложнее. А не приди сюда Энмира со своей армией — и вовсе невозможно. Ни один разумный эльф на такие уступки без крайней нужды не пойдет. А теперь, — Молох внимательно посмотрел на меня, — нам следует разобраться с врагами, которые находятся прямо в моем детинце.

— Какие еще к черту враги? Мы же на одной стороне⁈ — организм кричал о том, что сделать ничего не в состоянии, а магический интерфейс это подтверждал, указывая на крайнее истощение, давление ошейника и множественные ранения. В сумме все это добро тянуло на добрый десяток единиц. Но на всякий случай я все же положил левую руку на рукоять Кладенца.

— Да успокойся, не о тебе речь, твое сиятельство. Твои друзья до сих пор придерживаются Длани. Через нее она может чувствовать окружение, дотягиваться до него, — терпеливо объяснил Молох.

— Я бы с удовольствием вырвал их из цепей демонов…

— Так в чем же дело? Вы теперь не только первожрец, но и правитель небольшого баронства. Примите у них полную клятву верности и отречение от Империи, поручитесь перед Святогором, и, уверен, все будет как нужно.

— Так просто? Сказать, что хочешь быть со Светом, и Длань отпустит? И никаких попрыгать на левой ноге против часовой стрелки и прочее?

— Ну если очень хочется попрыгать, то пожалуйста, — коротко рассмеялся князь, — но на самом деле это совсем непросто. Святогор молодой бог, более требовательный к своим последователям, если угодно. Каждый, кто дает клятву, не просто меняет одного господина на другого. Меняется система поощрений и наказаний. Хотя я бы уточнил, что наказаний в ней пока гораздо больше. Вместо штрафов — боль. Вместо суда — казнь на месте.

— Ого, не слишком похоже на милосердного бога, которым его рисуют верующие. Впрочем, я-то его именно с такой стороны и знаю. Но все равно не вижу ничего проблематичного в том, чтобы перетянуть всех своих сторонников на его сторону. Особенно если у меня есть такое право.

— Я бы сказал, что это больше обязанность, — заметил Молох, — все же вы их господин. По крайней мере, для рабынь. К тому же, поручительство дает ощутимый контроль над теми, за кого поручился. Правда, минусы у него тоже есть, придется частичную ответственность за действия подчиненных нести, так что, кого попало брать, не советую.

— Да уж, дилемма. Получать по шее за действия тех, за кого поручился, не хочется. Но и оставлять их как есть нельзя, — опираясь на копье, я с трудом поднялся, — буду не против, если Малуша составит мне компанию.

— Вот еще, — вздернув носик, отвернулась дриада.

— Ну как хочешь, уговаривать не буду. Форма клятвы свободная? — уточнил я у Мала.

— Нет, она есть в житие, — князь задумался на мгновение, по его затуманенному взгляду я понял, что он просматривает магические надписи, — помощь, клятвы и договора. Там ничего сложного, ошибиться невозможно. Но, повторюсь еще раз, не стоит брать тех, в ком не уверен. Понимаю, что со многими вы прошли через битвы и сражения, но все же это не гарантирует их надежности.

— О, поверьте, я об этом прекрасно осведомлен. На своей шкуре испробовал.

Кивнув на