У нас было время с полуночи до трех часов. Я сделал вид, что пошел отдыхать, но на самом деле ждал подходящего момента и безотрывно следил внутренним зрением за братом. Волнение зашкаливало, сердце усиленно качало кровь и било по грудной кости. Я переживал. Так сильно — еще ни разу. Сейчас предстояло сделать столько разных шагов и ни в одном из них нельзя промахнуться. А главное, каждый шаг должен быть на один впереди шага моего брата. Это особенно важно. Мой шаг первый. Только это даст преимущество, потому что способности главы тринадцати непредсказуемы.

А еще я смертельно страдал от осознания, что совсем скоро лишусь моего сокровища. Сейчас она там, в помещении для адептов. Сидит с поджатыми ногами и переворачивает бронзового кролика в тонких пальцах. Пусть не рядом. В другой стороне института. Но я знаю, что она здесь. Живая. Моя. Любимая. А чуть позже я лишусь ее. Как и своей жизни. И быть может, своего разума. Там, где обитает Мать темных, в разуме остаться сложно. Меня затянет в лимб беспамятства, где пусто и холодно. И я останусь без своего теплого солнышка.

Как же больно об этом думать… Больно. Невыносимо. Тяжело.

Что-то упало на пол, и я очнулся. Пульт от управления портьерами, который оказался в моих руках. Вернув его на стол, я поднялся с пониманием: время настало.

Чтобы освободить Яна, мы с мужской частью союза отправились в нужный зал лаборатории. Наш друг лежал с закрытыми глазами, закованный по рукам и ногам. С помощью внутренней силы я деактивировал наручники и склонился над ним.

— Ян! Слышишь меня?

— Его точно не кололи? — нахмурился Серафим, разглядывая мертвенно бледное лицо нашего бунтаря.

— Если все по плану, в нем нет психотропных препаратов, — ответил я и снова позвал: — Ян, ты слышишь? Ну, давай, у нас для тебя новости. Просыпайся, ты нужен нам.

В этот момент расслабленные веки поднялись, и Януш посмотрел на меня.

— Черт возьми, братан… Как же я задолбался наблюдать счастливое лицо твоего родственника.

— Слава Богу! — облегченно вздохнул Серафим, похлопав Яна по плечу. — Я уж подумал, дело плохо.

— Нихрена не угадал, — слабо усмехнулся наш бунтарь. — Помогите встать на ноги, а то ощущение возврата из космоса. Не чувствую гравитации.

Пытаясь помочь Яну слезть, я понял, что он очень слаб и дезориентирован, о чем и сказал Леону.

— Сейчас принесу кое-что, ему поможет, — отозвался тот. — Надеюсь, мне удастся это достать.

Пока мы ждали, я рассказал Яну о планах и о том, что придется каким-то образом возвращать его сестру.

— Вот чертовка, — с отчаянием бросил он. — Кто бы мог подумать, что моя кровь выберет паршивого демона. Отец высек бы ее так, что забыла бы даже имя этого засранца.

— Достал! — радостно шепнул появившийся Леон и сразу вколол препарат Яну. — Полностью подействует минут через двадцать, но мы можем потихоньку передвигаться.

Покрыв нас общим защитным куполом, я закинул на себя руку Януша с одной стороны, а Серафим с другой. Идти было неудобно, ноги нашего друга не слушались, а тело то и дело оседало, теряя опору.

— Все, надо по-другому, — махнул я и остановился. — Давай, ложись на мою спину, донесу тебя так.

— Марк, это сделаю я, — отрезал Серафим, приседая перед Яном и заваливая его на себя. — Ты нужен нам в полной мере сил.

— Свежий, как хрустящий огурец, — пытаясь шутить, добавил Януш.

Он был подавлен своим состоянием беспомощности, мой внутренний эмпат считал его чувства в первые минуты. Но это было не самое трудное для своенравного борца. Трудностью являлся возврат сестры. Разговор с ней и убеждение.

Добравшись до комнаты адептов, мы усадили Яна на кровать, после чего я построил временную голограмму от зорких глаз темных и направился в левый корпус, где обитала новоиспеченная пара.

По дороге, я внушил Стефании выйти в коридор и пойти в моем направлении. Так и получилось. Когда она увидела меня, я сразу перешел к делу:

— Послушай, Стефания, есть разговор. Давай прогуляемся. Это не займет много времени, но тема важная.

На удивление, строптивая наследница рода Димитровых согласилась, лишь усмехнулась, откинув кудри за плечи, и пошла со мной.

Она была спокойна, в отличие от последних времен, когда вела себя зажато и напряженно. Теперь ее состояние отличалось, и весьма твердо.

— Мы поженимся, — по дороге объявила Стефания. — Томас уже назначил день. Если хочешь…

— Об этом чуть позже, — остановил я, пропуская гостью в комнату, где ждали ребята. — Проходи.

Стефания оглядела всех, стараясь не смотреть в глаза Леону, и развернулась ко мне.

— Можете не стараться. Уже все решено.

— Ты уже сдала нас? Или только собираешься? — с презрением дернула головой Эвелин.

— Завидуешь? — улыбнулась в ответ упрямица.

— Вот дура! — вполголоса возмутилась Эва. — Чему? Твоему зомбированию?

— Остановитесь, — вмешался я. — Разговор пойдет о другом. Стефания, прошу тебя, выслушай нас внимательно. А потом сделаешь выбор.

Мы открыли план побега и последующих действий, рассказали о нашем видении того, какое будущее ее ждет с Томасом и вообще — какое будущее ждет людей на земле. Но на Стефанию это не произвело впечатления. Она твердила, что все не так, что ее избранник самый лучший на свете, и у них потрясающие планы. А еще, что наш взгляд зациклен и представление сломано. Что время покажет, кто был прав.

— Да нет у нас времени! — не выдержал Леон. — Стефания, что они сделали с тобой? Почему ты перестала видеть правду? Тебя запугали? Или что-то пообещали? Скажи!

Упрямица закатила глаза и сложила руки на груди.

— Это вы отказываетесь видеть правду.

Я шагнул ближе и покачал головой:

— Хочешь правду? Смотри. — Махнув рукой, снял голограмму с Януша и сухо произнес: — Вот как выглядит их правда. Это они сделали с твоим братом.

От неожиданности Стефания отшатнулась.

— Привет, систер, — слабо махнул Ян, приподнявшись на локте. — Ты меня еще таким не видела, правда?

— Что это? — с недоумением спросила Стефания, оглядев пространство над загадочной кроватью.

— Это у них называется «пустить в расход», — пояснил я. — Мы нужны им, пока исправно исполняем требования. Но стоит выразить свою волю — нас легко отправят в расходный материал.

— На нем собирались ставить опыты, — подтвердил Леон. — И уже успели начать, поэтому твой брат в таком состоянии. Но это временно, мы его вовремя забрали.

Стефания настороженно оглядела Януша, а затем выпрямилась и посмотрела на меня:

— Значит, заслужил такое обращение. Вы же видели, какую истерику он устроил.

При этих