душевные травмы, чувствовать боль. Как и все остальные. Почему мы должны быть исключением? Проклятье, мы обязаны страдать из-за дел, которые рассматриваем.

Рэмси печально покачал головой.

— Тогда, я боюсь, вы не выдержите. А это совершенно необходимо, если вы хотите чего-то здесь добиться.

— Увидим. Возможно, я вас удивлю. Прямо сегодня.

— У вас нет шансов победить, используя Стэнли. Но я восхищаюсь вашим упорством, даже если сегодня оно было напрасным.

— Насколько мне известно, голоса еще не подсчитаны.

Рэмси улыбнулся.

— Конечно, конечно. Но это всего лишь формальность. — Он засунул руки в карманы и встал перед Найт. — И на всякий случай, чтобы вы знали: мне известно о вашем намерении подвергнуть пересмотру права бедных…

— Гарольд, мы только что потеряли третьего клерка. Третье человеческое существо, которое было мне очень близким. У нас здесь полная неразбериха. И сейчас я не хочу говорить о судебных делах. Быть может, у меня больше никогда не возникнет такого желания.

— Бет, мы должны двигаться дальше. Да, у нас один кризис за другим, но мы справимся.

— Гарольд, пожалуйста!

Однако Рэмси не собирался отступать.

— Суд продолжается. Мы…

Найт встала.

— Выйдите вон.

— Прошу прощения?

— Выйдите из моего кабинета.

— Бет…

— Вон! Вон!

Рэмси молча вышел. Найт с минуту неподвижно стояла на месте, потом быстро покинула кабинет.

* * *

После столкновения с Рэмси Джон спустился в гараж и сразу направился к своей машине. Он чувствовал себя отвратительно. Из-за него Сару выгнали с работы, его обвинили в убийстве брата, и он только что унизил председателя Верховного суда Соединенных Штатов. И все это менее чем за час. В любом мире, кроме мира лунатиков, такой день следовало назвать тяжелым. Фиске остался сидеть в машине. У него не было ни малейшего желания ехать в Ричмонд и наблюдать, как Маккенна постарается окончательно уничтожить его жизнь.

Джон зажмурил глаза и, прижав к ним кулаки, застонал, а потом дернулся вперед, услышав какой-то звук. Открыв глаза, он увидел, что Элизабет Найт стучит в окно его машины, и опустил стекло.

— Я бы хотела с вами поговорить.

Фиске постарался взять себя в руки.

— О чем?

— Мы можем немного прокатиться? Не думаю, что мне стоит рисковать и приглашать вас обратно в здание суда. Я никогда не видела, чтобы Гарольд настолько выходил из себя.

Джону показалось, что на лице Найт мелькнула тень улыбки, когда она произнесла эти слова.

— Вы хотите поехать в моей машине? — спросил он.

— У меня нет здесь машины. А с вашей что-то не в порядке?

Фиске посмотрел на ее дорогое платье.

— Ну… внутри она представляет собой смесь ржавчины с пылью.

Найт улыбнулась.

— Я выросла на ранчо в Восточном Техасе. Когда моя семья ехала к маленьким хижинам, из которых состоял город, рядом с которым мы жили, мне с шестью братьями и сестрами приходилось устраиваться в экскаваторе, изо всех сил стараясь не упасть; при этом мы получали огромное удовольствие. И я действительно хочу с вами поговорить.

Джон наконец кивнул, и Найт села на пассажирское сиденье.

— Куда поедем? — спросил он.

— На светофоре сверните налево. Надеюсь, у вас нет никаких срочных дел. С моей стороны было не слишком вежливо не спросить вас об этом.

Фиске подумал о том, что его ждет Маккенна.

— Ничего важного.

Сразу после поворота Найт произнесла:

— Вам не следовало возвращаться и говорить все то, что вы сказали.

— Надеюсь, вы хотели поговорить о чем-то еще, — резко ответил Джон.

— Я пришла сказать, что чувствую себя ужасно из-за Сары.

— Добро пожаловать в клуб. Она пыталась помочь моему брату, а потом мне. Не сомневаюсь, что Сара с радостью вспоминает день, когда познакомилась с братьями Фиске.

— Ну, с одним из вас — определенно.

— В каком смысле?

— Саре нравился ваш брат, и она всегда относилась к нему с уважением. Однако она его не любила. Но, если откровенно, думаю, он был в нее влюблен. Однако она отдала свое сердце другому.

— Вы уверены? Она сама вам сказала?

— Джон, мне не хотелось признаваться в гендерных предрассудках, но я не могу игнорировать некоторые очевидные факты: не думаю, что у кого-то из восьми моих коллег-мужчин есть малейшие подозрения, но я уверена, что Сара сильно в вас влюблена.

— Женская интуиция?

— Что-то вроде того. А еще у меня две дочери. — Элизабет заметила его любопытный взгляд. — Мой первый муж умер, и девочки росли без отца. — Найт положила руки на колени и выглянула в окно. — Однако я хотела поговорить с вами совсем на другую тему, — продолжала она. — А сейчас сверните направо.

— И каков ваш план? — спросил Фиске, выполнив ее просьбу. — У вашей братии он всегда есть.

— Вы считаете, что это неправильно?

— Лучше вы сами мне скажите. Я не испытываю ни малейшего энтузиазма, наблюдая за вашими играми.

— Я вполне уважаю такую точку зрения.

— Я не в том положении, чтобы осуждать вас. Но для меня вы не судьи, а люди, определяющие политику. Все решает тот, кто сумеет набрать пять голосов. И какое это имеет отношение к конкретному истцу и конкретному обвиняемому?

Как только Джон договорил, ему в голову пришла гнетущая мысль, что у него нет оснований жаловаться на работу суда. Все свое время он тратил на то, чтобы уклониться от правды ради своих клиентов. В некотором смысле это даже хуже того, что суд делал или не делал во имя справедливости.

Через минуту молчание прервала Найт.

— Я начинала в должности прокурора, — сказала она. — Потом стала судьей первой инстанции. — Небольшая пауза. — И не могу сказать, что ваши впечатления ошибочны. — Фиске немного удивился. — Джон, мы можем обсуждать эти проблемы до тех пор, пока нас не начнет тошнить, но реальность такова, что система существует и нам приходится работать в ее рамках. И если мы должны играть по правилам, а иногда слегка их нарушать, значит, так тому и быть. Быть может, это упрощенный подход к сложной ситуации, но иногда нужно полагаться на интуицию. — Она посмотрела на Фиске. — Вы понимаете, о чем я говорю?

Он кивнул.

— У меня очень неплохие инстинкты.

— И что ваши инстинкты подсказывают касательно убийств Майкла и Стивена? Они имеют отношение к истории с исчезнувшей апелляцией? И если да, то я хотела бы это знать.

— А почему вы спрашиваете меня?

— Потому что складывается впечатление, что вы знаете больше других. Вот почему я хотела поговорить с вами с глазу на глаз.

— Вы действительно думаете, что я убил брата и использовал апелляцию как отвлекающий маневр? В таком случае на репутацию