На что он там намекает, я спрашивать не стала, сосредоточилась на убитой девушке. Вокруг рыскали королевские полицейские, их интересовала еда и посуда, на которой могли бы найтись следы яда. Очень удивлюсь, если они что-то обнаружат, вряд ли убийца не позаботился об этом. Все-таки это довольно жирный след, по яду можно выйти на саму сивиллу, его изготовившую. Задачка не из простых, но выполнимая. А уж на допросе любая сивилла выложит все, что потребуется, да и от себя наплетет немало, лишь бы сохранить жизнь. Закон к сивиллам суров, как правило, если удавалось доказать серьезный проступок, то приговор один – смерть. Или пожизненное заключение, что, как по мне, не лучше. И еще неизвестно, что ждало сивилл на Суде в Посмертье.

В общем, если найдется отравленная посуда или еда, мы уже сегодня можем узнать, кто и зачем убил девчонку. И почему в руке у нее оказался перстень принца. Последнее волновало даже больше убийства, потому что… странно это.

Подошел альтьер Меллин, один из людей Дара, и привлек внимание начальника. Я тут же приблизилась к мужчинам, послушать новости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Есть что-то? — спросил Дар.

— Может и есть, но узнать это будет сложно. Одна девчонка упала в обморок во время разговора, другая все время рыдает, — с досадой сообщил альтьер, он допрашивал возможных свидетелей. Дар картинно закатил глаза.

— Кажется, с девушками лучше поговорить мне, — внесла я предложение. — Все-таки я не из полиции, это будет не допрос, а беседа двух женщин.

— Отличная идея.

«Тем более не так уж вы и отличаетесь» – читалось в его насмешливом взгляде.

Вот же придурок.

Глава 2. Что-то не так в закрытом клубе

Посмертье есть расплата за грехи наши, совершенные при жизни.

Рассматривать существование в Посмертье как жизнь после смерти в корне неверный подход, способный подтолкнуть человека к самым страшным деяниям. Существование никоим образом не может считаться жизнью.

Выдержка из памятки для переселенцев.

С собой на допрос я пригласила Яниса, парень уже знал, что к чему и по дороге коротко объяснил это мне:

— Убитую нашла девушка по имени Ола, они вместе танцевали здесь, а в свободное время разносили напитки и еду. Ола ничего не слышала, что неудивительно – внизу играли музыканты, она поднялась наверх и застала подругу уже мертвой. Всех, кто мог что-то видеть, мы усадили в одной из задних комнат, девушки под присмотром нашего человека. Хозяин заведения ушел к себе, за ним тоже приглядывают. Еще есть несколько человек из охраны, в том числе из охраны второго этажа, кухонный персонал и музыканты.

— А посетители?

— А что посетители? Тут было пусто на момент моего прибытия.

Кто бы сомневался.

— Поговорим для начала с хозяином.

Янис кивнул и проводил меня до двери. Я вновь пригласила его присоединиться, нечего парню бездельничать. А лишние знания… он уже схлопотал по максимуму с перстнем, хуже все равно некуда. Единственный шанс для парня выбраться из этой ситуации – стать полезным Дару, показать себя. При наличии некоторых сомнительных качеств Янис может стать человеком Дара в городской полиции, другого варианта нет.

Хозяин заведения сидел за столом в кабинете и нервно перебирал документацию. При нашем появлении побледнел еще больше, хотя я думала, что такое невозможно. Надеюсь, он не хлопнется в обморок, как те девчонки, не хватало еще приводить его в чувство.

— Улики уничтожаете? — вместо приветствия указала я на документы. — Дело похвальное, но лучше вам поторопиться, пока альтьер Бурхадингер не заявился сюда. Мы с Янисом обещаем молчать. Правда, Янис?

Молодой человек моей шутки не оценил, впрочем, как и сам хозяин. Как там его звали? Кажется, Эбергард, или что-то вроде того. Пока я старательно запоминала лица, упустила из виду имена. Впрочем, можно обойтись и без имени.

Приглядев себе стул, я взяла его и подтащила поближе к столу. Янис между диваном позади и возможностью постоять рядом со мной выбрал второе. Что ж, ему виднее. Предположительно Эбергард не сводил с меня цепкого взгляда. На бледном лице его глаза блестели каким-то совсем уж пугающим блеском, да и в целом он выглядел как восставший из мертвых. Хотя в обычной жизни наверняка считался мужчиной интересным: высокий, стройный, темноволосый, с острыми чертами и безупречным стилем. Но все это неудивительно, если его клиенты и впрямь так непросты, как я подозреваю. И по-другому с ними просто нельзя, иначе никто бы с Эбергардом даже не заговорил, он не принадлежал к Высоким домам изначально. Возможно, купил себе это право, но я не уверена.

— Принц был здесь? — задала я первый вопрос.

Находящийся на грани обморока мужчина схватился за край стола.

— Был, — сделала я неутешительный вывод и мысленно выругалась. — Ушел после того, как поднялась паника?

— Мне конец, да? — пробормотал Эбергард.

— Совсем необязательно.

— Но королева…

— Спит и видит сны. И если вы возьмете себя в руки и нормально ответите на вопросы, мы разберемся с убийством куда быстрее. Может быть, даже до того, как королева проснется и обо всем узнает.

Конечно, Роксана уже обо всем знала. Но слегка приврать – не всегда грех. Ну или грех, с которым я могу смириться, лишь один из многих. А я уже давно смирилась с вечной службой в Посмертье.

— Итак, я могу рассчитывать на вас?

— Да. Да-да, конечно.

— Отлично, тогда начинайте рассказывать.

Мужчина судорожно выдохнул. Собрался с мыслями и заговорил:

— Да, он был здесь. Ушел еще до того, как началась паника. Ола… девушка, которая нашла Аву, была не в себе, но, к счастью, ее заметила Мал, моя помощница. Она время от времени поднималась наверх, следила за порядком, и происходящее привлекло ее внимание. Она сразу оттащила Олу из коридора и пришла ко мне. И я решил, что будет лучше…

— Правильно решили, — согласилась я. — Значит, Мал вывела принца и его друзей. Сколько их было?

— Семеро. Если вы хотите имена…

— Обойдусь.

Принц и его верная шестерка, я и так знала их дурацкие имена.

— Принц с друзьями удалились, что дальше?

— Мы послали за полицией. Один из охранников, не помню его имени, побежал на соседнюю улицу, пока мы наводили порядок.

— Под порядком вы имеете ввиду роспуск остальных гостей? — не поверила я.

—