суметь вообще добраться до финиша. Через ту самую стенку с трудом переползла, с распрыжки навалившись животом. По бревнышку, хоть и не особо уверенно, но прошла, спасибо урокам физкультуры в школе. По раскачивающимся деревянным качелям на веревочках, висящим в полуметре друг от друга, кое-как перебралась, нервно повисая на этих самых веревочках и пару раз чуть не сорвавшись в грязевую жижу под ними. Паутина, ставшая проблемой для малышки, мне далась относительно легко, и я, расхрабрившись и увидев с верхотуры конец полосы препятствий, решительно повисла на лесенке-драконе.

Все было неплохо, пока нужно было, перехватывая руками, спускаться вниз, а вот в нижней точке я застряла. В смысле вверх у меня не получалось, а вниз совершенно не хотелось, поскольку точка хоть и была нижней, до земли было еще довольно далеко.

— Снимите меня, — решила я последовать удачному примеру Рамины.

На меня посмотрели, как на ненормальную, и посоветовали:

— Прыгай.

— Тут высоко.

— Не очень.

— Я боюсь!

— И что ты предлагаешь?

— Не знаю. Снимите меня!

Элир полез наверх. Я думала, что он вытащит меня туда, но эльф что-то нажал на тыльной стороне ладоней, нервно стиснутые пальцы разжались, и я полетела вниз, где меня снова попытался поймать Лис, еще более неудачно, чем когда я падала с лошади. Прошлый раз хоть я на него упала, а в этот раз он на меня.

Какое-то время мы барахтались на земле, пытаясь разобраться, где чьи руки и ноги.

— Слезай с меня, — наконец возмутилась я.

— Вот еще, мне и тут неплохо, — задорно ухмыльнулся эльф, приподнимаясь на руках.

— Нахал, — собралась я оттолкнуть парнишку, но он сам резво и как-то странно откатился в сторону. Когда снова сел на землю, ухватился за руку выше локтя и начал озадаченно оглядываться вокруг. — Лис, ты чего? — удивилась я.

— Не знаю, дернуло что-то.

Только тут я обратила внимание, что слышу совсем рядом странный звук, больше всего похожий на сердитое сопение. Инстинктивно протянув в ту сторону руку, я ощутила под пальцами складки ткани, которые почти сразу исчезли. Звуки пропали вместе с тканью.

— Таль, ты что нащупать пытаешься? Там же ничего нет, — подошел к нам Тар.

— Да так, показалось…

— Пойдем собираться, а то опять ваш архимаг сердиться будет, — заключил он.

— Так мне можно завтра с вами на фехтование идти? — на всякий случай уточнил Лис.

— Сначала у отца разрешения спрошу, — не стал отказываться от своего проигрыша, но и поостерегся от опрометчивых обещаний юный повелитель.

Часть 12

Сегодня на бал я шла значительно увереннее, даже к платью более-менее привыкла, хотя подол все рано мешал. На этот раз зал был оформлен в виде водоема, в который по каменным колоннам стекает кристально-чистая вода. В первый момент мне показалось, что весь пол покрыт ей, и я даже чуть приподняла подол платья, чтобы не намочить, вызвав улыбки окружающих. Иллюзия казалась насколько реальной, что Марек не выдержал и потрогал ближайшую колонну, убедившись, что вода и там не настоящая. Когда прошли к центру зала, иллюзия на полу приобрела объем, но не вверх, как это было прошлый раз с травой, а вглубь. Наверное, у присутствующих должно было скрадываться впечатление, что они шагают по поверхности озера или пруда, где в прозрачной воде колышутся водоросли и плавают среди них стаи цветных рыб. Но на мой взгляд ни такого количества рыб, ни такой прозрачной воды в настоящем озере быть не могло, и мне это больше напоминало гигантские аквариумы в океанарии. Видимо именно поэтому я довольно быстро взяла себя в руки и больше полу излишнего внимания не уделяла, в отличии от ребят, которых очень заинтересовало содержимое «аквариума». Потолок с прошлого раза особо не изменился, все так же изображая небо, ну может только облаков на нем поубавилось. Углядев мастера Элина, мы пожелали Элтару удачного вечера и ушли выпрашивать на завтра обещанные им бытовые заклинания.

В бальной зале оказалось значительно больше знакомых эльфов, чем прошлый раз, да и наряды были не такими вычурными, так что чувствовала я себя свободнее. Здесь были и эльфы с нашего первого ужина в Мириндиэле, и певший там бард, и некоторые другие уже виденные во дворце, но еще не знакомые, а вот детей почти не было. Многие подходили пожелать нам благосклонности света творения и перекинуться парой фраз. Лису пришлось так много переводить, что под конец он уже начал заговариваться.

На его счастье, внешние двери закрыли, и все стали готовится к приходу Повелителя. Мы решили тоже вернуться к архимагу — с ним надежнее. Сегодня речь правителя оказалась немного короче, но смысл ее от этого не поменялся. И, как и прошлый раз, он, объявив начало бала, направился ко мне. Я ждала спокойно, убедившись, что ничего страшного мне не грозит. Точнее спокойной я была ровно до того момента, как увидела неизвестно откуда тут взявшегося и идущего наперерез Повелителю Тэля.

Когда Олистиниэлю оставалось пройти всего несколько шагов, мой странный знакомый заступил ему дорогу и уверенно произнес:

— Первый танец мой.

У меня сердце пропустило удар и рухнуло куда-то к нижнему краю платья. В зале повисла пораженная тишина. Развернувшись спиной к Повелителю, Тэль подошел ко мне и, скинув свой балахон, протянул руку. Несколько секунд я пораженно смотрела на него. Он оказался вовсе не стариком, как мне показалось при первой встрече, хотя прожитые годы были видны и во внимательном взгляде светло-голубых глаз, и в упрямо сжатой линии губ. Но кожа была гладкой, отличаясь лишь более светлым оттенком, чем у остальных присутствующих. Волосы же, аккуратно расчесанные и струящиеся по плечам, были не седыми, а скорее серебристыми. С еще большим удивлением я отметила, что ногти теперь тоже аккуратно подстрижены, и пальцы кажутся не удручающе худыми, а изящными. Одежда его, состоящая из рубашки, брюк и ботинок, была абсолютно черной.

Пауза затягивалась. Я опасливо посмотрела на Повелителя, но тот сделал шаг назад, уступая этот танец, и мне ничего не оставалось, кроме как протянуть странному знакомому свою руку.

Снова я стою в центре большого зала вдвоем с эльфом, и снова мое сердце готово выпрыгнуть из груди от волнения.

— Тэль, ты сумасшедший! А если он тебя казнит? — в голосе явственно чувствовалась прорывающаяся из глубин души тревога.

— Меня? И за что же?

—