металлическая табличка детского дома была холодна, как снег. Та встреча казалась всего лишь сном, будто ничего и не произошло. И все же ощущение объятий было таким реальным, а легкий, едва уловимый аромат все еще оставался на моем лице.

Они, должно быть, вошли в Восточный флигель… Сяо Моли как раз там. Скоро они вернутся сюда, чтобы забрать ее с собой.

Я невольно стал прислушиваться к каждому шороху во дворе.

Из-за того что мысли мои были заняты другим, тактильные ощущения в пальцах не могли естественным образом преобразовываться в мысленные образы, а в мозгу возникали беспорядочные линии, сводя на нет весь предыдущий прогресс. Я не раз думал сдаться, но какая-то необъяснимая сила удерживала меня. Не знаю, сколько времени прошло, пока я наконец не впитал в сознание три иероглифа с таблички. Больше мимо меня никто не проходил.

Я поднял трость, поднялся по пяти ступеням в Восточный флигель и в смятении чувств направился в угол игровой комнаты – по распоряжению матушки Чжан там теперь стоял стол, предназначенный только для меня. Разнообразные безделушки с выгравированными надписями были разбросаны повсюду, занимая почти треть столешницы.

К моему удивлению, вокруг стола стояли отец Мартин и двое незнакомцев. Мужчина первым заметил мое присутствие.

– Это ты сложил? – Он слегка постучал пальцем по углу стола. Вопрос, естественно, перевел для меня священник. Но даже с переводом я совершенно не понимал, о чем речь.

– Слово «Ясмин» на столе – это ты сложил? – уточнил мужчина.

Я вспомнил. Ясмин… новое имя Сяо Моли, которое действительно было популярной темой для обсуждения в приюте. Тогда отец Мартин сказал, что это английское слово, означающее жасмин. В то время я как раз практиковался с пластиковыми буквами и, сам того не замечая, выложил это слово на столе. Позже, увлекшись изучением иероглифов, я больше не прикасался к этим английским буквам. Единственное, что удивляло, – это то, что за такой долгий срок их случайно не раскидали. И вправду чудо.

– Да, – тихо ответил я.

Мужчина больше не произнес ни слова, и угадать его мысли было невозможно.

– А ты можешь сложить другие слова? – ласково подхватила тему женщина.

– Я… я еще могу «BIG».

– «BIG»?

– Да. «Большой». 大 из «А-Да».

Отец Мартин что-то дополнительно объяснил на их языке.

– Понятно. А-Да… BIG… BIG… – Женщина, казалось, вдруг что-то вспомнила. – Так вот, не мог бы ты сложить для меня слово «Бен»? Оно пишется B – E – N…

– Это слишком просто, – внезапно перебил ее мужчина, так поспешно, что священник едва успел перевести. – Пожалуйста, сложи «Бенджамин». Оно пишется B – E – N – J – A – M – I – N.

Женщина с улыбкой согласилась.

– Сможешь? – спросила она меня.

Я кивнул – это, конечно, было совсем нетрудно. Если хорошенько подумать, это было не просто нетрудно, а даже слишком просто.

Я подошел к столу – слово «BEN» уже было там. Я убрал букву «N», слегка отрегулировал расстояние между оставшимися буквами и получил «BE». Далее мне нужно было всего лишь добавить спереди слишком простое «JAMIN». Без малейших усилий я выбрал из кучи разбросанных букв «J», «A», «M», «I» и «N». И тут только осознал, что упустил из виду ключевую проблему. В наборе пластиковых букв, который дал мне отец Мартин, было ровно двадцать шесть букв – ни больше, ни меньше. Но чтобы сложить слово «BENJAMIN», требовалось использовать две буквы «N». И в этот момент меня внезапно осенило…

Я расставил последнюю букву по порядку. Послышался радостный смех отца Мартина, и даже тот мужчина не смог сдержать восхищенного возгласа. Женщина же, не слушая возражений, снова прижала меня к своей груди. Она все еще говорила на том странном языке, ее голос дрожал от чрезмерного волнения. Невероятно, но на этот раз я действительно ее понял.

– С этого момента, – сказала она, – я твоя мама.

Земля словно ушла у меня из-под ног; я будто парил в воздухе, почти не ощущая своего существования. Остатки сознания бессильно вращались, словно их разметало сквозняком.

– Нам пора идти, – раздался над головой голос отца Мартина, развеивая туман неопределенности. – Пойдем, А-Да. А то, хо-хо, твоя сестренка ведь заждалась…

– Моя сестренка… Сяо Моли?

– Да, дитя мое. Сейчас вы поедете на машине с мамой и папой, чтобы оформить документы об усыновлении.

Женщина взяла меня за руку – от ее гладкой руки исходила невероятно нежная сила. Я покорно последовал за ней, сделав шаг. Бамбуковая трость осталась лежать у стола, но я совсем не обратил на это внимания – шаги отца Мартина указывали путь. Мы вошли в большой коридор, затем пересекли двор, по пути миновав ровно одиннадцать больших деревьев. Сбоку от церкви, прямо под окном моей комнаты, и вправду ждали Сяо Моли и матушка Чжан. Вместе с ними была та штука, что называется машиной. Мужчина протянул свои могучие, словно стволы деревьев, руки и посадил меня в нее. Затем Сяо Моли тоже забралась внутрь и, как всегда, села рядом со мной.

Дверь машины захлопнулась.

Глава 9

Затем дверь снова открылась.

– Вылезай, – донесся снаружи усталый голос Вэнь Юде. – Дальше начинается горная тропа – на машине не проехать, придется пройти пешком.

– Я сам могу открыть дверь, – недовольно сказал я. Это была арендованная машина, и, не зная ее устройства, я ощупывал бы ее полдня, но так и не нашел бы, где находится дверная ручка. Однако позволить женщине открывать для меня дверь – это было просто неслыханным унижением.

– Поняла, – ответила она.

Я едва успел ощутить неладное, как рядом уже взметнулся порыв ветра: я поспешно отдернул голову внутрь салона, и тяжелая дверь с грохотом захлопнулась, едва не задев мой скальп.

– Эй! Это же убийство! – взревел я.

– Не волнуйся, я даже не старалась, – насмешливо и безразлично парировала Вэнь Юде. – Если не можешь увернуться даже от такой атаки, то лучше возвращайся домой поскорее.

– Но я слепой!

– Да? А я-то думала, ты детектив…

Я не нашелся что возразить. У этой женщины острый язык, даже острее, чем у Ясмин, к тому же она жестока и, если слова не помогают, сразу пускает в ход грубую силу. Вступать с ней в словесную перепалку было, вероятно, не самым мудрым решением.

– А теперь слушай меня внимательно, парень… – Вэнь Юде вдруг зловеще приблизилась ко мне, так что даже брызги ее слюны, пахнущие апельсиновым соком, долетели до моего лица. – Это не какая-то веселая игра. Признаю, ты умен, но если этот