девушек в попытке вернуть себе молодость. Здесь, в магическом мире это может быть не проявлением психической патологии, а вполне рациональным действием. Сны, конечно, не кровь — разве что кровь души, потому-то эти девочки выглядят такими… обескровленными. Хотя вряд ли сны легко преобразовать в молодость, но можно же обменять…

Улики вроде есть, но все они косвенные, доказательств ноль. Если я попробую предъявить обвинения, классная дама хладнокровно воззрится на меня через очки в стальной оправе и скажет, что я глупый юноша с нелепыми инсинуациями. Допустим, я пойму, что она лжет — но ведь это тоже ровным счетом ничего не докажет. Даже эфирный след на предметах будет не ее, а девочек — они же сами их зачаровывают.

Тут надо брать с поличными, на месте преступления, то есть обмена. Правда, аномалия находится за границами зоны, отведенной мне тюремным браслетом. Но ведь не обязательно делать все самому. Бельские хотят быть мне союзниками — вот пускай покажут себя в деле.

Прошу у Тихона телефон — не успел своим обзавестись — и набираю номер с визитки:

— Игорь? Добрый день. Требуется сделать вот что: начать слежку за одной дамой. Нет, интересуют не все ее перемещения, а только вблизи червоточин. У нее велосипед, можно, наверное, к нему какое-то следящее устройство прикрепить… Да-да, тебе виднее, как будет сподручнее. Суть в том, что нужно установить, с кем эта дама встречается в аномалии или возле нее. И какие у нее в этот момент будут при себе предметы.

* * *

Три дня слежка за классной дамой приносила нулевые результаты. Валентина Игнатьевна посещала институт, дамский клуб и приличнейшие лавки, откуда возвращалась в свою квартиру в респектабельном доходном доме. По графику ее перемещений часы сверять можно было. Главным основанием для подозрений было то, что по записям в метрической книге, которые раскопали Бельские, Валентина родилась восемьдесят шесть лет назад, а выглядела при этом на хорошие пятьдесят и завсегдатайницей у местных лекарей не числилась. Однако крепкое здоровье — не преступление, тем более в магическом мире. Если припереть классную даму к стенке, она наверняка сошлется на вмешательство мага, владеющего искусством омоложения. Наверняка маг окажется давно покойным или покинувшим эти края, и доказать мы ничего не сможем.

Я прикидывал другие возможные направления для расследования, и всяко выходило, что быстрого решения проблема не имеет. Тихон продолжал искать подозрительные вещи, но безрезультатно — ищейка не особенно полезна, когда нет конкретного следа. В пансионате работали десятки разумных, использовать детские сны в своих целях в теории имел возможность любой из них. Если не удастся немедленно установить и обезвредить виновного, школу придется срочно закрывать, не дожидаясь экзаменов.

Несколько раз я встречал воспитанниц на улицах Тары. Они чинно шествовали парами, не хихикая, не переглядываясь, не таращась по сторонам — словно маленькие старушки, а не подростки. Воспитание и дисциплина — это, конечно, хорошо и здорово, но с этими девчонками дело явно было в чем-то другом.

По этому поводу я почти официально встречался с совладельцами и попечителями пансионата. Среди них были оба старших брата Арины и другие уважаемые в Васюганье люди. Одни жили в Таре или ее окресностях, другие приезжали специально ради этой беседы. Вопрос о безопасности детей особых расхождений не вызывал — все соглашались, что если источник угрозы быстро устранить не удастся, школу придется закрыть.

История с пансионатом стала для местных хозяев поводом свести знакомство с наследником Строгановых. У многих, конечно, вызывал беспокойство мой сомнительный статус. Я неизменно уверял, что проблема временная и вопрос решается, хотя, честно говоря, особой уверенности в этом не испытывал. Разумеется, я мог в любой момент подать прошение об условном освобождении, но с моим даром это бы означало поступление на государственную службу, что не входило в мои планы.

На досуге я изучал записи Домны о жизни местного Егора и укрепился в подозрении, что ключ к совершенному им убийству содержится в тех из них, что были удалены — в занятиях с гипнотерапевтом, нанятым Гнедичами. Основанием для пересмотра дела могло бы стать только их признание, а настолько серьезно надавить на них мне пока было нечем. С помощью дотошного Карлоса удалось установить, что Гнедичи вполне сносно управляют моим состоянием, воруют умеренно и не в открытую. Я бы, конечно, многое делал бы по-другому — больше инвестировал бы в местные производства, активнее сотрудничал бы с другими промышленниками, развивал бы инфраструктуру. Васюганью требовался хозяин. Руки чесались взяться за дела! Но для этого требовалось полноценно вступить в наследство.

Бельский позвонил поздно вечером, когда мы с парнями пили пиво после бани.

— Объект отклонился от обычного маршрута, — сообщил он. — Едет на велосипеде в сторону червоточины.

Я решительно отодвинул от себя наполовину опустошенную кружку:

— Отлично. Будем на связи. Надо взять нашу кровавую графиню Тарского уезда на горячем, то есть зафиксировать момент сделки.

Интермедия 3

Макар. Что природа делает с пустотой

— Во! Решилось! — и Степка, шмыгая носом, протягивает мне изжеванный листок с почеркушками.

— Да, теперь верно. Это оно не само «решилось», Степан, это ты решил.

— Ну-у, вы объяснили, наконец, нормально! Я все понял… кажется.

Усмехаюсь:

— Погоди, брат, еще до логарифмов с тобой доберемся… н-да.

Со Степкой у меня полная педагогическая идиллия, печалят только две вещи: кроме Степки, ни с кем идиллии нет, ну а с ним никто, кроме меня, не общается.

Идея «общего голосования за рейтинг» как-то сама собой оказалась задвинута в тень — после прошлого раза поклонников у нее не возникло, и мне стало ясно, что продавливать начинание не стоит. Пока что.

Тем более, был запущен параллельный проект, претендующий на внимание воспитанников — непонятный мне «Мост взаимопомощи». Или наоборот, понятный. Отмывание грантов и прочих проектных бюджетов — практика уважаемая: и в научной среде, где я обитал в прошлой жизни, и в работе с пенитенциарными заведениями, подозреваю, тоже. И если бывают темы исследований, нужные лишь затем, чтобы дали денег, отчего бы не быть таким же исправительно-воспитательным инициативам? Тьфу, противно. Но, кажется, без тройного дна.

— И что вы там делаете, Степан, на этих встречах взаимопомощи? — после наших занятий по математике гоблин как раз намылился туда.

— Ну как, — мнется Степка, — на первом занятии сели на стулья в круг и отвечали на всякие вопросы про себя. Кто хотел.

— Поня-я-ятно. А свечку на