наблюдали за лодкой, давали дистанцию, информировали командира. Командир сообщил вам, что пока не следует предпринимать действий, верно?

— Он сказал: «наблюдать, без инициативы», — кивнул Пьер. — Это слышно на записи.

— Как вы к этому отнеслись?

Пьер посмотрел ему прямо в глаза.

— Как к приказу, — сказал он. — Я солдат. Приказы понимать просто: выполняешь или нет. Я выполнял. До тех пор, пока приказ не прозвучал другим.

— «Работай», — уточнил Блэйк, сверяясь с бумагами. — Это была фраза командира?

— Да.

— Перейдём к моменту выстрела, — сказал британец и положил перед ним другой лист: увеличенный кадр, где на носу лодки виден смазанный силуэт с трубой на плече. — Вы утверждаете, что к этому моменту у вас не было сомнений в том, что это РПГ?

— Я видел такие вещи слишком часто, чтобы сомневаться, — сказал Пьер. — Я наблюдал, как их держат те, кто умеет стрелять, и те, кто просто фотографируется. Этот человек держал оружие так, как будто собирался убивать, а не позировать для инсты.

— В ваших словах много оценочных суждений, — мягко заметил Блэйк. — Понимаете?

— В моём ремесле всё оценочное, — ответил Шрам. — У вас на бумаге — цифры и стрелочки. У меня в прицеле — люди. Они не делятся на «единицы» и «нули». Они делятся на живых и мёртвых. И на тех, кто собирается сделать вторых из первых.

Мужчина в костюме посмотрел на него чуть внимательнее. Взгляд на секунду перестал быть вежливо-гладким.

— Хорошо, — сказал он. — Давайте конкретнее. На момент выстрела дистанция составляла примерно восемьсот метров. Лодка шла с определённой скоростью, была качка. Вы учитывали, что пуля может изменить стойку стрелка и, соответственно, траекторию ракеты?

— Я учитывал, что если не выстрелю, ракета пойдёт по тому курсу, который он выбрал, — ответил Пьер. — И там стоял контейнеровоз.

Он коротко кивнул в сторону бумаги.

— Вы же сами всё нарисовали. У вас там красиво: стрелочка от лодки к судну. Ещё стрелочка от РПГ к борту. Вы хотите, чтобы я сказал: да, я понимал, что выстрел может изменить траекторию? Да. Понимал. И так же хорошо понимал, что без выстрела траектория останется прежней. Я выбрал вариант, в котором шанс спасти больше людей был выше.

Блэйк стукнул кончиком ручки по бумаге, как будто подчеркнул что-то невидимое.

— То есть вы осознавали, что ваш выстрел может привести к непредвиденным последствиям?

— Любой выстрел может привести к непредвиденным последствиям, — спокойно сказал Пьер. — Даже если ты стоишь в тире и стреляешь по мишени. Кто-то может в этот момент выйти из-за стены. Вопрос в том, какие последствия более вероятны. И какие ты готов принять.

— И вы приняли, — кивнул тот. — За двадцать два человека на вспомогательном судне?

Тишина на секунду стала тяжёлой. В комнате даже кондиционер как будто притих.

Пьер почувствовал, как внутри поднимается знакомая, густая злость. Не кипящая — вязкая, тяжёлая.

— Я принял решение, которое не дало погибнуть двум сотням человек на контейнеровозе и, возможно, ещё сотне на балкере, — ответил он. — Да, ценой тех двадцати двух. Но я не ставил их в этот пролив с газом и топливом без нормальной охраны. Я не рисовал маршрут. Я не подписывал бумаги, где было написано: «риски допускаются».

Помощник у ноутбука перестал печатать, поднял глаза. Блэйк тоже немного сдвинулся на стуле.

— Вы хотите сказать, — спросил он, — что ответственность лежит выше?

— Я хочу сказать, — спокойно произнёс Пьер, — что вы сейчас пытаетесь сделать вид, будто вся цепочка начинается с моего выстрела. Это удобно. На картинке красиво: маленький крестик, подпись «снайпер принял решение», стрелочка к взрыву.

Он чуть наклонился вперёд.

— Но эта цепочка началась задолго до того, как я поднял винтовку. Она началась, когда кто-то решил, что дешевле гнать топливо через пролив с пиратами, чем вести длинным путём. Когда кто-то решил, что достаточно такого-то количества охраны. Когда кто-то подписал протоколы, на которые вы сейчас ссылаетесь. Я — последняя ставка в длинной игре. А вы — те, кто сейчас решает, удобно ли списать всё на эту ставку.

Ричард у стены чуть шевельнулся, как будто ему стало физически некомфортно.

Блэйк выдержал паузу, потом… улыбнулся. Но улыбка в этот раз была иной — не рекламной, а уставшей.

— Вы не глупый человек, господин Дюбуа, — сказал он. — И вы прекрасно понимаете, что эта система так работает везде. Не только у нас.

— Я это и сказал, — ответил Пьер. — Мне просто не нравятся сказки про «чрезвычайный инцидент». Это не инцидент. Это закономерность. Только в этот раз он попал в эфир.

Британец хмыкнул, чуть качнув головой.

— В эфир… — повторил он. — Да. Это, пожалуй, то, что беспокоит многих сильнее всего.

Он перелистнул бумаги, достал ещё одну фотографию. На ней — кадр с какой-то арабской сводки, размазанный, но узнаваемый: факел горящего судна, чёрный дым, надпись чужими буквами.

— Вы понимаете, как это сейчас выглядит снаружи?

— Примерно, — сказал Пьер. — «Наёмники устроили бой, в результате которого загорелось гражданское судно». И дальше всё по списку.

— Примерно так, — подтвердил Блэйк. — И будет хуже, если в какой-то момент всплывут дополнительные материалы. Например, фрагменты переговоров, где кто-то обсуждает, надо ли стрелять по пиратам. Или ваше выражение несогласия с протоколами.

Он поднял взгляд.

— Вы ведь были не в восторге от введённых ограничений, верно?

— Я был не в восторге от того, что приказы писать начали юристы, — сказал Пьер. — А в остальном… я привык. В легионе тоже иногда писали красивые инструкции те, кто никогда не видел, как выглядит реальный бой.

— Вы не призывали игнорировать протоколы? — уточнил помощник, наконец вступив в разговор. Голос у него был тихий, «офисный».

— Я говорил, что если мы будем ждать до последнего, то нас убьют, — ответил Пьер. — Это записано. Можете не спрашивать.

Он слегка пожал плечами.

— Я не святой, господин Блэйк. Я профессионал. Моя работа — убивать тех, кто пытается убить тех, кого я охраняю. Если вас это шокирует, вы ошиблись профессией.

— Меня мало что шокирует, — спокойно сказал британец. — Я слишком давно читаю такие дела.

Он задумчиво постучал ручкой по краю папки.

— Смотрите. В ближайшие дни будут созданы несколько комиссий. Одна — внутренняя, корпоративная. Другая — со стороны клиентов. Третья, вероятно, — с участием местных властей и, возможно, международных структур. Все они будут искать простые ответы. Кого винить, кому платить, кого уволить.

— И кого посадить, — добавил Пьер.

— Это тоже вариант, — не стал отрицать Блэйк. — Наша задача — сделать так, чтобы в этом хаосе вы не оказались самым удобным козлом отпущения.

Он на секунду глянул на Ричарда.

— Тейлор уже дал показания. Его