и внимательными глазами. Погоны в идеале, ботинки начищены, как будто он не из Африки, а из парадного строя где-нибудь в Европе.

— Капитан Тейлор? — спросил он по-английски.

— Да, — кивнул Маркус. — Командир группы охраны конвоя.

— Командир сектора безопасности порта, — представился тот. — До окончания расследования вы и ваша команда будете находиться на территории базы. Вам обеспечат размещение, питание и…

Он на секунду поискал нужное слово.

— И участие в процедуре выяснения обстоятельств.

— Прямо по-русски сказал, — пробормотал Пьер себе под нос. — Участие в процедуре.

— Мы не возражаем, — вслух сказал Маркус. — Пока это не мешает выполнению задач по контракту.

— На ближайшие двое суток все выходы в море с вашим участием будут приостановлены, — вмешался один из гражданских в костюме. Английский у него был ровный, с лёгким британским налётом. — Это требование не только корпорации, но и страховщиков, и местных властей.

Он улыбнулся так, что сразу было понятно: улыбка на лице, зубы в чужом горле.

— Я уверен, вы понимаете.

— Я понимаю, что кто-то хочет, чтобы мы сидели тихо и не мешали им договориться, кто сколько выплатит кому, — спокойно сказал Маркус. — Но делать вид не буду.

Гражданский чуть дёрнул щекой, но улыбку не убрал.

— Мы все хотим одного и того же, капитан, — сказал он. — Стабильности.

Он перевёл взгляд на остальных.

— Ваши люди будут временно размещены в жилом блоке «Си-три». К ним будет доступ только у уполномоченных лиц: медиков, следственной группы и представителей компании. Прошу отнестись с пониманием.

— А если без дипломатии, — тихо сказал Джейк, наклонившись к Пьеру, — нас запирают в клетку, пока они решают, стрелять ли в неё или просто показывать пальцем.

— Не драматизируй, — ответил Шрам. — Пока нас даже не обыскали как следует.

Через пять минут их обыскали как следует.

Временный КПП устроили прямо у выхода с пирса. Стол, несколько пластиковых ящиков, металлоискатель. На стульях двое в серых рубашках безопасности, на плечах у обоих радиостанции, на поясе короткие дубинки. Осматривали не как преступников — как груз. Тщательно, но без лишних эмоций.

— Пустой, — механически повторял один, заглядывая в разгрузки и поясные сумки. — Телефоны, флешки, любые записи, камеры, носимые регистраторы.

С Пьера сняли гарнитуру, забрали маленький диктофон, который он таскал больше по привычке, чем по нужде. Джейк расстался с любимым складным ножом, спрятанным в ботинке; охранник нашёл его за тридцать секунд, даже не торопясь.

— Ты хорош, — сказал Джейк, когда тот поднял нож между двумя пальцами.

— Ты хуже, — ответил тот. — Слишком очевидно.

Трэвиса попросили снять цепочку с шеей, хотя на ней не было ничего, кроме крестика. Тот чуть не взвился.

— Слышь, это не оружие, — сказал он, повернувшись к охраннику. — Это, мать его, символ.

— Символ слишком тяжёлый, — сухо ответил тот. — Если ударить по затылку, будет травма. Положи в коробку, получишь назад.

— Не спорь, — вмешался Маркус.

Трэвис сплюнул в сторону, но цепочку снял. Положил в ящик, глядя так, будто в него скинули кого-то живого.

Хортона, который шёл чуть позади, тоже остановили, но с ним обращались осторожнее. У него в руках было письмо с логотипом клиента, и двое из гражданских, увидев его, сразу смягчились.

— Мистер Хортон, — сказал один, — для вас уже подготовлено помещение для работы. Нам нужно будет также снять копии с ваших записей, но доступ к материалам останется у вас.

— Разумеется, — кивнул тот. — Я здесь именно за этим.

Он бросил короткий взгляд на Пьера. В нём было что-то вроде неловкого сочувствия. Как у врача, который знает, что сейчас будет резать живьём, но искренне считает, что так надо.

После КПП их погнали по территории, как организованную экскурсию, только без экскурсовода. Бетонные дорожки, заборы с колючкой, контейнеры, ангары, куча всякого железа. Утро уже по-настоящему наступило, солнце вылезло из-за крыши, хозяйски наваливаясь жарой. Пот пошёл по шеям и спинам, но никто не жаловался. Жаловаться было некому и незачем.

Жилой блок «Си-три» оказался длинным прямоугольным зданием в два этажа, выкрашенным в унылый бежевый. Окна с решётками, двери металлические, внутри — запах дешёвого моющего и давно не проветривавшегося кондиционера. На входе — опять охрана, уже без улыбок.

— Медосмотр, — объявил один из людей в костюме. — Стресс-протокол. Нужно зафиксировать состояние каждого сразу после инцидента. Это в ваших же интересах.

— В наших интересах сейчас душ и кровать, — тихо заметил Рено. — Всё остальное потом.

— Душ будет после, — пообещал тот. — Кровати тоже.

Он повернулся к Маркусу.

— Начнём с вас и стрелка. Остальные — в комнате ожидания.

Комната ожидания была бывшей столовой. Столы, стулья, какой-то автомат с водой в углу. Окна закрыты жалюзи, свет шёл из ламп. В углу телевизор без звука, на экране уже бегущая строка: что-то про пожар в Красном море, кадры с дрожащей картинки какого-то рыбака.

Джейк уставился на экран, потом отвернулся.

— Быстро, — сказал он усмехаясь. — Даже пуля не успевает так быстро, как эти.

— Видео с телефонов скинули на берег ещё до того, как пожар потух, — сказал Карим. — Там всегда кто-то снимает. Всегда.

— Хоть кто-то делает свою работу быстрее нас, — пробурчал Трэвис.

Пьера увели в отдельный кабинет. Узкая комната, стол, два стула. На стене — камера под потолком, красный огонёк. За столом уже сидел человек в белом халате, поверх которого была надета та же серая жилетка безопасности. Медик и надсмотрщик в одном флаконе.

— Садитесь, — сказал он, кивая на стул напротив. — Мы начнём с простого. Пульс, давление, зрачки, базовые параметры. Потом пару вопросов по поводу самочувствия, сна, реакции. Это стандартный стресс-скрининг.

— Угу, — сказал Пьер, садясь. — А камера для чего? Чтобы посмотреть, как у меня бегают зрачки?

— Камера для фиксации процесса, — ровно ответил тот. — Чтобы никто потом не говорил, что мы что-то придумали.

Он достал тонометр, манжету.

— Руку, пожалуйста.

Пьер протянул руку. Манжета сжалась, воздух зашипел. Медик смотрел на циферблат, потом на лицо Шрама.

— Давление в норме, — сказал он. — Пульс чуть повышен, но в рамках допустимого для такой ситуации. Зрачки…

Он светанул фонариком в глаза.

— Нормальная реакция. Травм, жалоб нет?

— Пощупай, может, найдёшь, — сказал Пьер. — Сам не заметил.

Тот не усмехнулся.

— Бессонница, навязчивые мысли, приступы паники, — продолжал он чеканить. — Были раньше? Есть сейчас?

— Я восемь лет был в легионе, — ответил Шрам. — После этого паника — это роскошь. Сплю, когда дают. Думаю, когда не стреляют. Всё остальное в пределах нормы.

Медик сделал пометку. Потом поднял глаза.

— Скажите, — сказал он, — когда вы нажимали на спуск, вы сомневались?

Пьер посмотрел на него, потом медленно перевёл взгляд на камеру под потолком.

— Это тоже стресс-скрининг? — спросил он.

— Это часть общей