ценности в тайники, а запас продуктов – в еще более хитрые тайники. И с железной непреклонностью северной имперки старого закала была готова продержаться вместе со стариками и слугами до возвращения имперской армии. К ее несчастью, алеманские инженеры были по-настоящему хороши, и прокладывали дороги по самым коротким и удобным маршрутам, а еще совершенно не коррумпированы и на подкуп не шли. Поместье было закатано в землю вместе со всеми его обитателями. Командир полка, охранявшего магов земли, сказал, что это милосердие: старикам лучше умереть быстро, чем остаться без крова северной зимой.

Я тоже только что была милосердна. Разве нет? Я принялась выводить кровью букву «в»…

За спиной стукнуло, по ногам прошлось холодом, подол нижней рубашки пошевелил сквозняк и за спиной фальшиво-издевательски спросили:

– Поместье Денверссон, значит? А знаешь, в тот день его там даже не было – его вызывали в штаб.

Я замерла, держа перед собой окровавленные руки, и слушая как позади – скраап! скраап! – стонут доски под приближающимися тяжелыми шагами.

Не оборачиваясь, почувствовала как ко мне наклоняются… Меня схватили за волосы, так что боль сразу выбила из глаз слезы, с силой оттянули голову назад, и прошептали, обдав ухо влажным дыханием:

– В тот день командовал я! Как ты там пела? – уже в полный голос спросил он: – «Рядом с ним в седле Беда ухмылялася»? – и демонстративно растянул губы в длинной, совершенно змеиной улыбке.

– Верхом прибыли, господин майор безопасности? – только и могла прохрипеть я.

– Мог бы и пешком дойти – хватило бы времени… пока вы тут развлекались. Надо же… – он окинул взглядом привалившийся к стене труп. Казалось, молодой полковник просто смежил веки, утомленный любовью. Лишь алый росчерк на горле не позволял усомниться, что он мертв. – Я уж боялся, что ошибся, и ты вовсе не собираешься убивать это ничтожество, недостойное быть алеманцем. Но ты меня не подвела! – он одобрительно похлопал меня ладонью по лицу и… рванул.

Я пронзительно завизжала – череп будто огнем облизало, боль была жуткой, чудовищной, я никогда не думала, что может быть так больно, когда тебя волокут за волосы! Он протащил меня по полу, ударом сапога распахнул входную дверь и выволок на обледеневшее крыльцо. Я задохнулась от охватившего меня холода. Меня словно завернуло в него, обледенив до хруста подол рубашки, сковав волосы, подернув ледяной коркой кожу, и с первым же вздохом выморозив внутренности.

– Эта тварь убила полковника! – без-майор пнул меня сапогом, и я как кукла скатилась с крыльца в снег, прямо под ноги поджидающей на поляне… толпе.

Лейтенанты из ресторации глядели на меня ненавидящими глазами. За ними были солдаты, много, слишком много на одну беззащитную иллюзоршу-слабосилка. Даже мага притащили. Шумный маг-майор стоял у самого крыльца… и придерживал за плечо подавальщицу из «Ледяной сини».

Я приподнялась на подрагивающих от холода и слабости руках, и едва слышно, почти шепотом пропела:

Кто сказал ему, господину моему

Только – выдали меня, проболталися…

Подавальщица судорожно вздрогнула, но глаз не подняла.

А ведь я догадывалась, что в «Ледяной сини» кто-то обязательно стучит алеманцам: или мэтр, или девицы. Что ж, теперь знаю, кто…

…И от страсти сам не свой,

Он отправился за мной…

А за ним Беда с Молвой увязалися…

– Убить тварь! – со страстной ненавистью выдохнул маг-майор и с размаху влепил сапогом мне в живот. Меня подбросило, я захрипела, невольно сворачиваясь в комок. Второй удар пришелся в бок, швыряя меня под ноги лейтенантам.

– Раньше вы не были столь категоричны, маг-майор! – сухо рассмеялся «безопасник» снова ухватив меня за волосы, и поднял на колени прежде, чем лейтенанты сыграли мной в ножной мяч. – Убьем обязательно, только прежде она нам все расскажет! Говори, дрянь! – наматывая мои волосы на кулак, рявкнул он, брызгая мне лицо слюной. – Говори, кто он?

– Кто? – провизжала я, отчаянно хватаясь за голову, в безнадежной попытке освободить волосы.

– Главарь вашей повстанческой банды! Тихая Смерть! – прошипел «безопасник». И с отчетливым омерзением в голосе повторил. – Или как вы его называете – Тиша! До чего же гадостное имя, как раз для имперской падали! – он с силой тряхнул меня за волосы, и я снова завизжала, раскачиваясь в его хватке как маятник. – Тот самый Тиша, который подорвал рельсы на Шахтную гору! Думали, мы не узнаем, кто эта сволочь? Охранник, которого твои сообщники ударили ножом в спину… Трое детей у него! – он размахнулся и залепил мне оплеуху, от которой зазвенело в голове. – Прожил достаточно, чтоб рассказать, что услышал! «Приказ Тиши…», – издевательски передразнивая северный акцент, прошамкал он. – Уверен, что пропажа грузовых мобилей с оружием, и бомба в Штабе тоже его рук дело, уж больно почерк похож! И боги знают, где еще он отметился! Боги знают… А мне расскажешшшь ты! – снова зашипел он, и залепил мне вторую оплеуху. – И не делай вид, что не знаешь, кто это! Мы его с начала войны ищем, после убийства командующего фронтом! Знаем, что на него работают шлюшки вроде тебя! У командующего чистила камины тощая сероволосая деревенщина – пропала сразу после убийства! – он снова хлестнул меня по лицу. – В гараже мобилей мыла полы смеска-вырожденка из центральных провинций, исчезла вместе с грузовиками с оружием, – новый удар продолжил счет. – Белобрысая северянка служила буфетчицей в штабе, а при ремонтной бригаде рельсовой дороги была дворничиха! – два удара – за одну, и за вторую. – А теперь рыжая певичка в офицерской ресторации! – он отпустил волосы и пнул меня ногой в грудь. Я отлетела в толпу, лейтенанты схватила меня за руки и рывком подняли. «Безопасник» неспешно подошел ко мне, и взял за горло. Его пальцы сомкнулись на моей шее, и я отчаянно задергалась, пытаясь вырвать хоть каплю, хоть глоток воздуха…

– Где-остальные-девки? Кто-такой-Тиша? Где-его-найти? Говори, тварь! – пальцы на моем горле разжались, и я повисла на руках державших меня лейтенантов, задыхаясь и отчаянно хватая ртом воздух:

– Я… не знаю…

Меня снова взяли за горло.

– Не знаю! – закричала я, и прежде, чем твердые пальцы снова принялись выжимать из меня жизнь, зачастила. – Клянусь, честное слово, я никогда его не видела, он никогда со мной не разговаривал, я не знаю, ничего не знаю!

– Как ты передавала сведения? – он встряхнул меня так, что лязгнули зубы.

– Никак, я ничего не успе… – пальцы снова сжались у меня на горле, и я выдохнула. – Писала, просто записывала все и оставляла в любом месте! На квартире, в