вожделением на протяжении многих лет. Она отпрянула, но тень продолжала приближаться, издала вдруг резкий кудахтающий смех – жуткий звук, похожий на смешение дюжины разных голосов. «Не подходи, – предупредила Шаска. – Не подходи ко мне». Но смех становился только громче, а существо – все больше. «Лучше отойди. Отойди, или я убью тебя».

Очертания и тени заволокли ее взор, и внезапно деревья исчезли и леса больше не было, а она оказалась в комнате, в спальне и в палатке одновременно. Они менялись так же быстро, как лица и голоса. Модрик. Куинтан. Гриффин. Пространство вокруг словно начало сжиматься, а Шаска все пятилась, пока внезапно не почувствовала в руке что-то холодное, твердое и смертельно опасное. Она посмотрела на сверкающее, слегка запотевшее лезвие и ощутила невероятную силу и решимость. «Ты больше не прикоснешься ко мне! – взревела Шаска, замахиваясь на тень, которая извивалась, кружилась и визжала. – Никогда! Никогда!»

Шаска отогнала тень, победоносно выставив вперед клинок, но та не исчезла, не совсем. Вместо этого она задержалась вдалеке, мягко пульсируя на периферии зрения, прежде чем превратиться во что-то более глубокое, темное и древнее. «Кто ты? – крикнула Шаска, и ее голос эхом разнесся по огромному залу. – Что ты такое?» Тень не ответила, но приняла форму фигуры в плаще. Шаску охватил первобытный ужас, но тут она почувствовала, как что-то еще укрепляет ее дух изнутри. Она увидела, что кинжал в ее руке превратился в огромный светящийся меч – такой яркий, что она едва могла смотреть на него. Шаска выставила его навстречу ужасу, ожидавшему ее впереди. «Отойди! – предупредила она. – Не подходи ближе! Возвращайся в тень! Тебе здесь не место!»

Фигура в плаще не двигалась. Не издавала ни звука. Она просто стояла, наблюдала и ждала… ждала, пока внезапно не превратилась в могучего духа, состоящего из пламени и теней. Ослепительный свет резанул глаза, и весь мир вокруг заполыхал. Шаска посмотрела налево и увидела горящие холмы, леса и деревни. Справа, охваченные огнем, полыхали города, крепости и замки. Над ней кружили и ревели драконы, дюжина, сотня драконов. Воздух наполнился тысячами пронзительных голосов. Мужчины и женщины бегали вокруг в горящих одеждах, лошади неслись галопом, оставляя за собой лижущие языки красного пламени. А это создание из огня и тени все еще наблюдало. Наблюдало… и ждало…

Шаска очнулась от кошмара в холодном поту, чувствуя тяжесть в груди. Костер догорел до тлеющих углей, рядом раздавалось негромкое похрапывание. Вглядевшись в темноту, Шаска различила Барнибуса, который лежал напротив нее, завернувшись в плащ. Спина ныла после сна на каменном полу. Растирая мышцы, Шаска встала, потянулась, а затем начала взбираться по винтовой лестнице на колокольню. Лансел сидел наверху, на страже. Спал, прислонившись к стене.

– Лансел, – прошептала Шаска, но это его не разбудило.

Тогда она прокралась вперед и подошла к одному из больших каменных окон, выходящих на вересковые пустоши. Чувство страха все еще жгло ее изнутри.

– Это был всего лишь сон, – прошептала она себе, желая услышать собственный голос. Вокруг царила мертвая тишина, ветер стих, воздух был неподвижен. – Это просто сон, вот и все.

Она посмотрела на вересковые пустоши, на очертания и тени вдалеке. Небо тяжело нависало над землей, дождь с мокрым снегом так и шел, и Шаска почти ничего не видела без божественной стали. Только очертания деревьев, старых полуразрушенных зданий и…

Шаска замерла и прищурилась. Вдалеке что-то двигалось. Большая тень, похожая на существо из ее снов, медленно ползла по холмам. Шаска резко пригнулась, и нечто проплыло мимо. Но когда она выглянула наружу, тень остановилась и уставилась на нее, устремив взгляд прямо на башню. Шаска бросилась на пол. Ноги беспомощно скребли по камню, а в груди колотились тяжелые глухие удары. Несколько долгих мгновений Шаска не решалась поднять глаза. Прошло десять секунд, двадцать, прежде чем она собралась с духом и выглянула наружу.

Но когда она это сделала, тень уже исчезла.

Глава 43. Йоник

Йоник с восхищением любовался огромным шаром, построенным в самом центре гавани.

– Он сделан из кедрового дерева с предгорий Чешуи, – сказал Эмерик, стоявший рядом с Йоником на носу корабля, – но покрыт легкой позолотой. Панели с вмятинами создают неровный эффект, имитируя солнечные лучи. – Манфри широко улыбнулся и полной грудью вдохнул бодрящий воздух. – Я всегда находил и саму конструкцию, и металлические детали просто поразительными. На севере такого не увидишь.

Теперь Йоник знал, что Солас известен как Город солнца, а этот гигантский шар – его самое знаменитое изваяние, путеводный свет, за которым следуют все корабли, прокладывая курс вдоль лумаранского побережья. Дальше на востоке, в столице Лумары, городе Люмос, был похожий шар, изображающий луну, а в других местах почитали звезды и другие небесные тела.

– А он ни разу не скатывался с платформы, лорд Манфри? – спросил Дэвин, возившийся с парусами вместе с Брэкстоном. Мальчишка указал на шар, известный на общем языке как Солнце Соласа, покоившийся на тонкой каменной платформе, казавшейся весьма ненадежной для такого громадного монумента. – Один хороший взмах вашим мечом – и он покатится на корабли в порту.

– Не бойся, юный Дэвин, – сказал ему Манфри, – платформа не такая хрупкая, как кажется. А Солнце Соласа не такое увесистое. Оно выглядит большим, но внутри шар полый и не настолько тяжелый, чтобы нанести серьезный ущерб. Просто оцени его красоту. Во всем мире не так много столь великолепных сооружений.

– Но парочка все-таки есть, – проворчал Брэкстон в ответ, дергая за веревки. – Статуи на Перевале Тукора, например. Как по мне, они впечатляют посильнее, чем этот шар, лорд Манфри, и с куда большего расстояния.

Йоник подумал о том же. Эта сверкающая золотистая сфера выглядела любопытно, но он никогда не видел ничего, что могло бы сравниться по величию с двумя монолитами-близнецами, которые отмечали границу Тукора и Вандара. Илит вырезал их из цельного камня и с поразительной детализацией изобразил богов, в честь которых названы два королевства. Они стояли на расстоянии примерно в триста шагов и были обращены в противоположные стороны. Тукор, глядящий на юг, отмечал границу своего королевства. В одной руке он держал молот, в другой – клинок, а за спиной у него висел широкий ромбовидный щит. Вандар же глядел на север. В землю у его ног был воткнут огромный палаш, а за спиной развевался длинный плащ. На протяжении веков Огнерожденные всадники сотни раз пытались разрушить эти памятники, но сумели лишь закоптить камень драконьим огнем. Так несокрушимые исполины и продолжали стоять на страже Севера.