Солнцева смяла записку и швырнула на пол.

«Нет уж, Мирослав, – подумала Елена, тихо выскользнув из своей спальни. – Раз ты не хочешь говорить правду, мне расскажет твоя сестра».

* * *

«Артефактория Котовых спасена» – этот заголовок смотрел на неё с каждого прилавка. С каждой газеты, в которую на ходу уткнулись мужчины и женщины, снующие по линиям города. С каждой афишной тумбы перед театрами, магазинами и швартовыми башнями летучих кораблей. Елена всё время их замечала, хотя и старалась идти, опустив голову. Ни один волосок не выбивался из-под серой кички служанки. На лице не было ни следа румян или угольного карандаша. И это работало. Никто не обращал на неё внимания. Никто никогда не замечает прислугу.

Торговые ряды были такими же оживлёнными, как и всегда. Внутренняя площадь, заставленная мелкими лавками и развалами с фруктами и овощами, была переполнена людьми настолько, что Елене приходилось работать локтями, чтобы проталкиваться дальше. Её пихали и обругивали, но она упрямо прокладывала себе дорогу вперёд. Её оглушал гул голосов, скрежет прилавков и звон монет. Сотни запахов – сильных, приятных и не очень – кружили голову. У неё слезились глаза. Но она была почти счастлива. Базарная площадь поглотила её целиком, лишая всякой возможность думать о чём-то. В те мгновение, пока она шла по ней, ничего её не беспокоило. Ничего больше не существовало. Только бренчание гуслей, ругань, аромат трав и специй. Только приятная пустота в голове.

Вопреки ожиданиям, у «Артефактории» почти не было народу. Подойдя к ней ближе, Елена заметила табличку «Закрыто». Она машинально посмотрела по сторонам, прежде чем толкнуть дверь. Никто не обратил внимания на то, что она делает. И Солнцева осторожно проскользнула внутрь. В нос ударил затхлый запах, а дверь, затворившись, отрезала от всей какофонии наружных звуков. В лавке Ляли Котовой царила полная тишина. На контрасте с торговыми рядами, она почти оглушила Елену.

И ей стало немного не по себе.

– Во-во славу Предкам? – позвала Солнцева, медленно ступая по проходу между стеллажей.

Здесь было тесно и пусто. Ни одного человека. Только жутковатые артефакты да треск свечных фитилей.

– О, малая! – Приглушённый голос Котовой, раздавшийся откуда-то из-за прилавка, заставил Солнцеву вздрогнуть.

Она нахмурилась, глядя вперёд. Там никого не было.

– Рада, что ты заглянула, – ковёр на стене за прилавком отъехал в сторону, и Ляля ступила в торговый зал. – Как поживаешь?

Елена, чуть расслабившись при её появлении, неопределённо пожала плечами.

– К-как сама? – спросила она, скользнув взглядам по нависающим над головой полкам.

Кинжалы, руки скелетов, украшенные перстнями, стеклянные шары с клубящимся туманом внутри, гадальные карты…

– Лучше не бывает, – проворковала Ляля.

И её странная интонация заставила Елену оторваться от изучения стеллажей. Она посмотрела на лавочницу. Пробежалась взглядом по чёрным линиям, уродующим её лицо, по чёрным губам и чёрным глазам. Ляля выглядела как обычно. И всё же отчего-то Солнцевой стало неуютно. Впрочем, ей часто было неспокойно, когда Котова оказывалась рядом. Она всегда была немного… пугающей.

– Я должна поблагодарить тебя, – подала голос Ляля, облокотившись на стойку, когда повисшее молчание стало слишком неловким. – Спасибо, малая. Мирка сказал, ты помогала ему с чешуёй.

Солнцева медленно кивнула, пытаясь расшифровать странное выражение, появившееся у Котовой на лице. А затем осторожно спросила:

– Г-где он, кстати?

Ляля фыркнула и сунула руку в карман передника:

– А кто ж его знает? – Она достала бумажный свёрток на палочке и, сорвав упаковку, протянула Елене леденец.

– Нет, – Солнцева едва взглянула на сахарного петушка. – Спа-асибо.

И снова между ними повисла странная тишина. Котова, засунув в рот конфету и постукивая ногтями по палочке, бесстрастно разглядывала Елену. Та, также молча, таращилась в ответ. У Ляли был низкий красный двурогий кокошник, достающий концами до плеч. И вопреки привычным для Крипты узорам, на нём были вышиты глаза. Такие же чёрные, как её собственные. И под этими взглядами – Ляли и её чёртового кокошника – Солнцевой становилось всё неуютнее.

– Ты хо-хотела поговорить, – наконец первой не выдержала Елена.

– Да? – Ляля вытащила изо рта леденец с громким чмоком. – А может быть, ты?

– Ты меня позвала, – резковато ответила Солнцева, отступая к дверям.

Она не понимала почему, но её охватывала тревога. Что немного глупо, Ляля не могла причинить ей вреда. Они дружили с её братом. Они были в одном женском круге. Она помогла спасти «Артефакторию». Они были связаны клятвой жизни. И Елена, в конце концов, была наследницей Солнцевых. Но всё же ей почему-то захотелось вдруг оказаться где-нибудь в другом месте.

– Ага. – Котова улыбнулась. Её ровные ненормально белые зубы, в обрамлении чёрных губ, мокро блестели в тусклом сиянии свечей. – Слушай, малая, ты выглядишь так, будто сейчас обгадишься, ты знаешь?

Елена скривилась. И окинула её вымученно-надменным взглядом, скрещивая на груди руки. Ляля ничего не могла ей сделать.

Ведь так?

Да и зачем?

– Боишься меня? – Лавочница тихо и весело рассмеялась. – Да брось, мы же подружки.

Она вдруг сдвинулась с места. Крадучись приблизилась к Елене, и той стоило определённых усилий заставить себя оставаться неподвижной. Котова была ниже, едва доставала Солнцевой до плеча, а потому запрокинула голову, остановившись от неё в полушаге. Ляля заглянула Елене в глаза и протянула с улыбкой:

– Мала-ая, я ничего тебе не сделаю, ну, правда, – она надула губы. – Ещё немного – и я обижусь.

Елена молча смотрела на лавочницу – сверху вниз. Не предпринимая попыток отстраниться или отвести взгляд. Просто пялилась на Котову в притворном безразличии, пока в голове сами собой появлялись мысли о том, что… О том, что её дядя притворялся другим человеком и проводил ночи с женщиной из Верхнего города. Прикидываясь её мужем. А затем лишал воли нитками-путанниками мыслей.

«Возможно! – в конце концов одёрнула Елена саму себя. – Возможно, не точно!»

Но по спине всё равно побежали мурашки. Солнцева облизнула губы, отступая на шаг. И врезалась плечом в стеллаж. Здесь было так тесно! На пол с грохотом попадали жестяные тарелки.

– Осторожнее, малая! – Ляля скривилась и щёлкнула пальцами, веля артефактам вернуться на свои места.

– Прости, – без капли сожаления отозвалась Елена и вздохнула, собираясь с мыслями. – Слушай. Ладно. Про-прости за неуместное лю-убопытство, но раз уж я здесь, и ты…

Это оказалось сложнее, чем она думала. Но Солнцева заставила себя продолжать:

– Раз ты… не-не собираешься говорить мне, за-ачем я здесь, я хочу спросить. Узнать… В общем. К-короче…

– Да, будь так добра, – перебила её лавочница, поморщившись. – Короче.

Солнцева вздохнула и вцепилась в подол служанкиного грубого сарафана. А Котова снова засунула