Серов ещё раз прошёлся вдоль ряда моих картин, что-то поднёс к окну и вернул на место. Все молчали, ожидая его решения.

— Я не подпишу, — наконец заявил Серов и широким шагом двинулся на выход.

Еле успел отскочить и занять место рядом с Алексеем, который неодобрительно покачал головой, подразумевая, что подслушивать нехорошо.

За Серовым на выход потянулись преподаватели и директор, решая на ходу с академиком какие-то вопросы института. В аудитории остались только комитетчики. Все в гражданке, но, по словам дяди Вовы, среди них был важный чин. Меня позвали обратно, чтобы вынести вердикт. Похоже, закончилась моя халява с личным автомобилем и водителем.

— Ну что, Александр, посмотрели мы на твои картины, — начал один из мужчин в стандартном сером костюме, — выслушали мнение первого секретаря, приняли его во внимание и вынесли своё решение.

Я стоял, понурив голову, прикидывая, чем смогу ещё заинтересовать комитетчиков. Или пусть катятся куда подальше? Пашу как проклятый уже пять лет! Детства не видел, с пацанами в футбол не гонял! Всё впустую. Да хрен с ними! Книжки начну писать. Тоже непаханое поле в плане сюжетов. Комитетчик тем временем продолжал:

— Готовься, через неделю вылетаешь в Симферополь. Я подпишу тебе документы, и мы согласуем их со смежниками.

И о чём это он? Я так и не догнал. Серов заявил: «Не подпишу», этот совершенно противоположное. И куда чего?

Стоило высокопоставленным лицам удалиться, как дядя Вова вынул из кармана платок и отёр вспотевший лоб.

— Сашка, ты как задашь задачку, хоть помирай, — изрёк он неопределённую фразу и наконец сообразил, что я не в курсе, по поводу чего все эти «выступления с клоунами». — Разрешили, летишь Гагарина рисовать.

Оба-на! Дара речи я лишился надолго. Можно сказать, я пошутил, а оно вон как повернулось!

— Бери всего с запасом, чтобы хватило. Сам Шелепин тебя поддержал, — начал давать указания подполковник, наблюдая за тем, как помощники собирают обратно картины и грузят в рафик. — И пока никому ни слова! Родителям я скажу, что… в общем, скажу что-нибудь.

— А Серов сказал, что я посредственность, — не преминул нажаловаться на «плохого дядю».

— Пусть он у себя в Союзе художников решает, кто талант, а кто нет, — припечатал подполковник. — Главное, соберись в Крым как положено. Вот эту рубашку с галстуком можно взять.

— И фотоаппарат, — дополнил я. — Мечтаю с Гагариным вместе сфотографироваться.

— Алексей, проконтролируй, фотоаппарат и несколько плёнок, — улыбнулся дядя Вова. — Я тоже хочу с Гагариным.

Собирался я вдумчиво. Лучше действительно пусть останется лишнее, чем не хватит. С холстом и подрамником может что угодно случиться во время перелёта. Надеюсь, что мы не будем сдавать мои вещи в багаж. В любом случае возьму четыре подрамника с загрунтованными холстами. Кроме того, завершить полноценную картину я не успею. Значит, заранее нужно придумать ракурс и подготовить черновик. Для этого у меня Алексей есть, его и посажу для наброска на картоне.

Считаем дальше. Первый день рисунок углем и подмалёвок, второй день я успею прописать лицо. Два-три дня понадобится, чтобы просох первый слой. Третий сеанс по-любому нужен. Заполнить фон, добавить одежду я и без Гагарина смогу. В любом случае грунтованные картонки для эскизов тоже возьму. Плюс этюдник, краски и разбавители. Хорошо, что на дворе не двухтысячные. В наше время с такими химикатами меня бы на борт не пустили. Сейчас вези что хочешь, никто багаж не проверяет.

Родителям сообщили, что у меня ответственное задание по художественной части в Крыму.

— Саша, панаму не забудь, — подсуетилась маман.

Плавки я тоже взял, вдруг будет время для того, чтобы искупаться в море?

Пятнадцатого сентября наша группа товарищей «в серых пиджаках» вылетела в Крым. По пути Владимир Петрович просветил, что Гагарин и Герман Титов отдыхают с семьями в Форосе, на бывшей даче Максима Горького. Нас там не примут, проживать мы будем в Ялте. С кем нужно уже согласовали и космонавты предупреждены.

Как хорошо, что я взял четыре подрамника. Почему мне сразу не сказали, что и Титов будет в Крыму? Не… я и космонавта номер два не пропущу. Пока летели, я делал почеркушки в блокноте, прикидывая, как полноценный диптих с космонавтами изобразить.

Служба у комитетчиков в Крыму была поставлена на широкую ногу. Нас встречали на двух «Победах» и одной новенькой «Волге». Мои принадлежности погрузили со всеми предосторожностями и доставили в один из ведомственных санаториев Ялты. Заселили также быстро и без вопросов. Никто даже документов не спросил. И уже на следующий день вся эта кавалькада повезла нас в Форос.

Кто-то предварительно провёл беседу с космонавтами, и меня действительно ждали.

Представляете, захожу я в павильон, а там самый настоящий, живой Гагарин! Очуметь! Я так и сказал, чем рассмешил всех присутствующих. Поздоровались, познакомились. Я сразу заявил, что и Германа Титова не обойду своим вниманием. Если у него и не было в планах позировать, то придётся изменить распорядок дня.

— Юное дарование, — напомнил всем дядя Вова.

С Гагариным мы договорились достаточно быстро. Его светло-голубая рубашка меня вполне устроила и менять ничего не стали. Ему я сообщил, что фон дело десятое, могу хоть поверхность Марса изобразить за спиной. На данный момент важно правильное освещение и ракурс, а не фон и одежда. Показал эскиз-заготовку. И мы определились с местом для позирования. Мой личный адъютант за десять минут всё устроил: этюдник разложил, подрамник закрепил, мне стульчик придвинул. Я в это время устраивал Юрия Алексеевича, настраивая его на позирование. Вот что значит военный человек! Приказали, сел, выполнил. Отдельно оговорили его лучезарную улыбку.

— Я сейчас набросаю общий контур. Когда мне понадобится, я вас предупрежу, и вы осчастливите меня улыбкой.

Гагарин хохотнул и расплылся этой самой улыбкой.

Работал я быстро, на пределе своих возможностей. За полчаса набросал углём основу и приступил к подмалёвку, поясняя Гагарину, что делаю и для чего. Сам я вопросы тоже задавал. Думаю, что Гагарину они уже поперёк горла встали, да и отвечал он словно давно заученный текст. Мне же для поддержания образа простого мальчишки нужно было спросить его о впечатлениях.

Гагарин между делом вспомнил, что одним из самых распространённых вопросов был, видел ли он там, в космосе, бога?

— И что, даже библию с собой не брали, чтобы автограф у бога получить? — поинтересовался я, чем сильно насмешил Юрия Алексеевича.

Затем я поднапрягся и припомнил слышанные когда-то анекдоты:

«Рыбак рыбака видит издалека. Космонавт рыбака тоже видит издалека», «Почему космонавтам на орбиту не дают бутылку водки? Потому, что