— Помните те странные импульсы, которые испускал орган россожа? — вместо ответа, задал встречный вопрос Большаков и я кивнул. — Нам удалось полностью стабилизировать этот процесс, благодаря вашей подсказке. Но я обнаружил очень интересную особенность. Вернее несколько. Идёмте, ваша светлость. Я всё покажу.

Артефактор провёл меня в то помещение, где команда проводила испытания. Контур конденсации грязного Эфира выглядел уже совсем иначе и больше походил на рабочую схему. От мыслей об этой энергии начали невыносимо чесаться ладони. На другой стороне помещения стоял запечатанный в десяток слоёв стекла артефакт из тела россожа. Каждый слой отвечал за свой аспект и я не сразу понял, зачем это нужно. Большаков начал эксперимент и уверенно заполнил заготовку артефакта в точке фокуса системы конденсации.

— Мы не сразу обратили на это внимание, Ярослав Константинович, — забирая заряженный грязным Эфиром амулет, довольным голосом сообщил Большаков. — Но потом мои растяпы чуть не уронили заготовку и мы обнаружили интересный эффект.

На последних словах Илья Петрович коротко размахнулся и швырнул амулет в защитное стекло над артефактом. Вместо того, чтобы разбить преграду, заготовка неожиданно зависла в воздухе. Я тут же подался ближе и без особого удивления заметил рядом главу артефакторов.

— Тогда ещё не было фильтрующей конструкции, — с детским интересом наблюдая за процессом перехода магической энергии, поделился Большаков. — Нам пришлось раз десять повторить. Очень уж быстро сосёт, гад.

— Действительно, — увидев, как часть тела россожа стремительно опустошает резерв амулета, пробормотал я. Последовательно начал загораться воздух в пространстве между стёклами. В зависимости от аспекта, атмосфера меняла цвет и структуру.

— Артефакт разделяет энергию на те части, из которых мы её собрали, — произнёс Большаков. Он дождался момента, когда все виды энергии придут в движение и дёрнул меня от стекла. — А потом происходит «бум».

— Да, — услышав громкий хлопок и вернувшись на прежнее место, кивнул я. — Это очевидно.

— Хм… — задумчиво посмотрел на меня учёный. — А вот мы разобраться в таком очевидном для вас явлении не смогли. Может вы тогда знаете, почему происходит этот взрыв, ваша светлость?

— Знаю, — улыбнулся в ответ я. — И готов всё вам рассказать, Илья Петрович. В обмен на одну небольшую услугу.

Трасса Тверь-Москва

Чебуречная «У дороги»

— Как ты можешь есть эту гадость, Юрец? — скривился Артур Ибрагимович Аксаханов, глядя на коллегу и друга, который с наслаждением откусывал очередной кусок золотистого хрустящего чебурека. Менталист очень старался, чтобы мясной сок не попал на его белую рубашку. — Это же сплошные канцерогены!

— Не умеешь ты, Артурчик, наслаждаться жизнью, — запив чебурек томатным соком, осторожно промокнул рот салфеткой Юрий Алексеевич Колосов. — Вечно у тебя всё «вредно», «недостойно», «позорно»… И вроде уже давным-давно ты с гор спустился, и в цивилизацию попал, но всё еще душнишь.

— А в глаз? — сурово поинтересовался Аксаханов.

— Рискни, — хмыкнул Колосов и снова впился зубами в ароматное тесто.

Аксаханов покачал головой. Их постоянные взаимные подколки уже стали притчей во языцех среди всего отдела. Однако, был один нюанс. Если кто-то пробовал подобным образом шутить «со стороны», то эта шутка не находила понимания и, иногда, обещание «а в глаз» воплощалось быстро и неотвратимо. То, что дозволялось лучшему другу, для других было «табу».

Отхлебнув зеленого чая без сахара из кружки сомнительной чистоты, Аксаханов покосился на кожаную папку, которая лежала рядом с ним на стуле. Лицо его мгновенно стало серьезным.

Колосов же мгновенно отобразил смену настроения друга. Даже не пользуясь даром, отголоски мыслей доходили до менталиста всегда и везде. Экранировать самого себя от внешнего мира — была первейшая задача каждого менталиста, и главным условием того, что он просто не сойдет с ума. Тем не менее, любой одаренный этого аспекта был обречен жить в мире с постоянно включенным «серым шумом» чужих мыслей и эмоций, изолировать который полностью было просто невозможно.

Запихав последний кусок чебурека в рот, он выпил остаток сока в стакане, и потянулся к очередной салфетке, вытерев губы и руки. После чего налил себе из чайника горячего чая и откинулся на спинку стула.

— Когда ему скажем?

— Да вот, по приезду в Тверь хотел звонить, — всё еще хмурясь, задумчиво ответил Аксаханов.

— А чего тянешь? Новость же хорошая. Князь будет рад. И благодарен, — последнюю фразу Колосов произнес многозначительно улыбнувшись.

— Так-то оно так, но тебя не волнует такая быстрая переклассификация дела? Не удивлюсь, если его быстро закроют, — пристально посмотрел на друга Аксаханов, наконец, оторвав взгляд от папки.

— Опять ты за своё, Артур, — вздохнул Колосов. — Наша работа выполнена, дальше дело за столичными. Разумовский получает свою квартиру, да еще в придачу и старый столичный офис рода. А ты представляешь сколько стоят полтысячи квадратных метров около Кремля?

— Прекрасно представляю, Юр. Но тут дело не деньгах, — покачал головой Аксаханов. — Ты видел вчера лицо Горя на совещании? Романыч был в бешенстве. Кто-то надавил на него. Надавил жестко и безальтернативно.

— И что? — приподнял бровь Колосов.

— Что-что! Юра! Прекращай!!! — горячая кровь взяла, наконец, своё и Аксаханов еле удержался, чтобы не стукнуть кулаком по столу.

Тем не менее, на лице Колосова не дрогнул ни один мускул. Единственное, что он глубоко и немного грустно вздохнул.

— Всё я понимаю Артур, всё понимаю. Но пойми и ты. Это уже не наше дело. Бежанов-старший временно отстранен. Думается мне, что обратной дороги ему уже нет. Подосрал Разумовский старику, хорошо так подосрал. Не уверен, что даже Пожарский будет в это ввязываться.

— А ты думаешь, что он уже не ввязался? — удивился Аксаханов.

— Не-а, — Колосов рассеянно разглядывал распечатанное и заламинированное меню, что лежало перед ним на столе. — Сладенького хочется, минутку, — заявил он без всякого перехода, встал из-за стола и прошел к барной стойке.

Вернулся маг уже с тарелкой с каким-то запредельно-сладким пирожным, вызвав очередной неодобрительный взгляд Аксаханова.

— Почему так думаешь? — попытался вернуть разговор в нужное русло Артур.

— Ему это не