разум молили о пощаде, которую славный (единственный!) сын бывшего королевского казначея сейчас даровал им по полной программе. Основным источником счастья этого молодого человека был лежащий дома кошель, в котором осталось всего две золотые монеты!

Он уже почти всё потратил! Почти всё! Он снова почти нищий!

Если вы думаете о том, что этот козёл объелся капусты и за это должен быть бит палками и гнан тряпками, то он еще может встать и навешать вам люлей за подобное узкомыслие! Одно дело развлекаться самому, приникая и проникая в бедра веселых пейзанок за теплом и страстью, но совсем… совсем-совсем другое дело, когда это надо!

Запретный плод перестает быть сладким и начинает горчить. Разум, ранее увлекавшийся каждой прошедшей мимо юбкой, теперь научился хладнокровно и жестко прикидывать действия, слова и жесты, что нужно совершить, чтобы добиться цели, одновременно высчитывая, каким образом его носителю нужно будет вызнать о том, сколько цель хлебала зелья, когда у цели женские дни, и в какую максимальную фертильность этих дней ему надо явиться, чтобы вонзиться?

А ведь это лишь начало! Еще нужно врать, притворяться, проверять пути подхода и отхода, помнить про интересы других целей, обрабатывать их так, чтобы особо не распускали слухи, дарить подарки, проявлять внимание, не забывать, как зовут!

Тихо всхлипнув, Астольфо в очередной раз подумал о возможном убийстве наставника. Дело казалось ему абсолютно бесперспективным, так как сволочь, сочиняющая такие задания, должна была стоять выше него на несколько порядков уровней по гадостности и изощренности! Джо был ловкой, опытной и хитрой падлой, несмотря на свою молодость!

В очередной раз глубоко вздохнув, юноша сел, начав растирать себе лицо ладонями. Всё-таки, он его учит. Всё-таки дает посильные задания, хотя то, что они вообще посильные, выясняется лишь в процессе. Надо, всего лишь, стараться изо всех сил. Ага. Проходить по краешку. Иногда по пять раз в день. Вон уже, руки трясутся. А в штаны лучше и вовсе не заглядывать, вчера вечером, например, Астольфо был искренне уверен, что будет хоронить своего верного друга, свою гордость и отраду, с почестями и в маленьком гробу. С утра. Возможно даже сталось бы выпросить у отца серебро на маленькие наградные знаки…

— Нет, его легче убить… — пробормотал сын барона, а затем, добавив себе уверенности в голосе, заключил, — Его лучше убить!

— Может, лучше выпьем? — спросил его знакомый, но очень пьяный голос.

Подняв голову, юноша увидел его носительницу в виде чрезвычайно нализанной эльфийки, раскачивающейся вместе с деревцом, за которая эльфийка держалась. Когда-то прекрасная, недостижимо волшебная лесная девушка с острыми ушами сейчас вызывала у Астольфо реакцию, сродни вообще никакой. Ну стоит, ну качается, предложения, вот, интересные.

— Му, — солидно высказался Кум, появляясь возле эльфийки.

На него герой-любовник вообще не обратил внимания, несмотря на то что эта корова недавно устроила ему ад на земле. Ну а чего? Он тут в шаге от… пострижения в монастырь.

— Давай выпьем, — решил не менять свою судьбу человек, колеблющийся между кровавым убийством наставника и монастырем, — Утро вечера мудренее.

— О! — удовлетворенно закачалась эльфийка по другой амплитуде, — Мы нашли замену Знайде! Пшли! У нас хорошо!

— У нас ваще зашибись! — подтвердила сидящая на спине Кума курица, — Мы у гоблинов зеленую херню спёрли! Забористая!

Не придавая ни малейшего значения обиженно засопевшему быку, причем, даже вяло похлопав его по морде (!), Астольфо устремился вслед за хаотично перемещающейся от дерева к дереву эльфийкой, попутно вяло пытаясь себя запрограммировать на то, что говорящей курицей они закусывать не будут и, вообще-то, и не должны. Собутыльников не жрут.

Это не красиво.

Глава 17

Обожженные горшки

Вопрос «как украсть у армии кота» был очень непростым. Зверски непростым, если уж быть честным. Моя бело-коричневая кошачья падла сидела на алтаре, видимая со всех сторон, ей же со всех сторон поклонялись, держа в поле зрения, а воспользоваться божественной мощью я, естественно, больше не мог. Оставалось, конечно, волшебство… если бы я мог его использовать, не пыхнув той же самой мощью. Так что не мог. Оставалось полагаться на старое доброе тело, изощренный разум и несгибаемую волю. То есть натуральным образом выступать против танка с голой жопой.

Поэтому я просто впёрся в главные ворота, элегантно пропустив мимо себя телегу с пустыми консервными банками и полными неизвестно чем карлами. Не ну а чо? Ворота открыты, я невидимый и неуязвимый, так чего стесняться? Главное ни с кем лбами не сталкиваться. И ворота сломать. А то закроют вдруг, а мне с Шайном срочно уйти будет надо и вот это всё, понимаете?

В общем, не будем умножать сущности, будем ломать ворота, поджигать шатры и наводить суету. Потом мы с котом выскакиваем из кратера и… налево, в аномалии, значит, божеские, которые я прекрасно вижу, а остальные — нет! Но для начала мы, конечно же, найдем местный штаб и увидим, кто в нем сидит…

План? Отличный план, товарищ Тервинтер!

Штаб этих дятлов враждебных найти оказалось несложно, большой шатер расположили к краю, подальше от хора молящихся алтарю существ, так что, не попадаясь на глаза определенно восседающему в центре моления Шайну, я пробрался куда надо, проскочил как положено, притаился где нужно… и офигел, как не ожидал.

Внутри шатра была самая настоящая лаборатория закоренелого любителя стимпанка! Какие-то непонятные механизмы пыхтели, исходили паром и дымом, сопели шланги, приспускающие этот самый пар и дым, разноцветные жидкости булькали в слабо очищенных ретортах и прочих змеевиках, бронзовые пузатые печи исходили жаром, а примитивные как желания Наталис циферблаты вовсю показывали какие-то значения! Количество машинерии было такое, что штаб это место никак не напоминало, хотя, безусловно, им являлось — в дальнем углу здоровенного шатра кто-то повесил карты и даже устроил стол с аж четырьмя табуретками за ним.

Почесав щеку, я покрался дальше, пытаясь прикинуть, что тут такое варится… и чуть не уткнулся носом в эльфа, покрытого пульсирующими татуировками! Гад стоял раком над столом, на котором лежал еще один эльф, но с безжизненными татухами! И тот который раком, что-то делал с лежащим!

— Сложно тут! — с чувством пожаловался сам себе эльф, разгибаясь и мацая себя за поясницу, — Магии мало!

Я с сомнением посмотрел на кинжал, который уже вертел в руке. Так-то что? Ножик в печень, никто не вечен… Но посмотреть, что тут к чему, хотелось сильнее. Я же пока