достанет меня своими просьбами рассказать во всех подробностях, кто, когда и как. Глаза у девушки блестят от прикосновения к божественному отблеску, исходящему от царственной пары.

— И это будет работать? — на этот раз вопреки уже устоявшейся традиции, Иван не стал сажать меня за шахматную доску. Видимо до него дошли некие слухи о моих новаторских идеях. Вот он и спросил меня об этом. А я, вместо того чтобы описывать ему на словах устройство той же мельницы, попросил принести лист бумаги и рисовальные принадлежности.

Разумеется, никаких графитовых карандашей в привычном мне виде пока не существует. Мои знакомые пользовались кусочками угля, графита и даже сухими красками. Но продвинутые люди пользуются «свинцовыми» карандашами. Такой оставляет на бумаге неброский, но чёткий след. А вот у царя есть «серебряный» карандаш. Принцип тот же, тонкая серебряная проволока приварена к ручке. Удобно и след тонкий, легче работать. Правда стереть такой набросок не получится, придётся брать новый лист. Но у меня получалось без помарок.

Немалый опыт эскизировать свои задумки позволил сделать неплохой набросок в изометрии. Отвечая на посыпавшие вопросы, я просто вычерчивал отдельные узлы или показывал в разрезе под удобным ракурсом. Понимаю, что палюсь, но мне важно заинтересовать государя. И кажется, мне это удалось.

Сейчас мастера могут сделать набросок углём, но это будет весьма схематичная плоская картинка без соблюдения масштабности. Навроде рисунка необученного подростка.

Так что поучился двойной эффект. Кроме самих эскизов, царь с удивлением узнал от меня о водяном колесе и ветряке. Мне пришлось изрисовать небольшую пачку бумаги, прорисовывая принципиальные схемы и узлы.

На фразу, работает ли это, я ответил утвердительно, — государь, работает и не первый год. У меня под Новгородом несколько лесопилок и недалеко от Коломны есть мельница с ветряком и лесопилка, работающая от водяного колеса. Приглашаю ознакомиться.

Где-то на середине разговора вошла София Фоминична. Вообще их отношения разительно отличаются от привычных. Между ними царит лад и царица не собирается сидеть в светлице, занимаясь рукоделием. Она активно вмешивается в дела мужа, заметно помогая ему. Поэтому я не удивился, когда она вошла в комнату и стала слушать мои пояснения. А под конец даже поинтересовалась, — Алексий, и кто тебя этому научил? У дяди тоже были хорошие розмыслы, но я никогда не видела таких рисунков. Вот смотришь на них, у будто изнутри видишь, как всё устроенно, — царица говорит по-русски с сильным акцентом, но смысл вполне понятен.

— Государыня, так англы и фрязины уже строят похожие. А я много плавал по морям-океанам. Вот и увидел, немного доработал и поставил у себя, — думаю, царю не известен мой реальный опыт морехода и торговца с иноземцами, авось и прокатит.

Странный вечер, под занавес меня опять удивила Софья Фоминична:

— А что это за девушка с тобой была вчера? Я заметила вас, когда мы ехали через город с богомолья, — и не дав мне даже сориентироваться и ответить, добавила, — я хочу её видеть, приведи в следующий раз.

Дома я попробовал понять, что это было. Если наш разговор о моих производствах был прогнозируем, я ждал, когда царь этим заинтересуется, то при чём тут Яна и интерес к ней самой царицы. И, вообще, как она ухитрилась рассмотреть нас из закрытого экипажа. Там малюсенькое слюдяное окошко, еле пропускающее свет. Что-либо увидеть изнутри или снаружи решительно невозможно. Получается, царственная пара находилась не в закрытой повозке. Учитывая, что другие устроены аналогично, получается, что они перемещались верхом под видом собственного конвоя. Вполне вероятное предположение. Если они хотели увидеть, как бы со стороны за реакцией народа на улице, то достаточно было одеть плащи и скрыть лица за шлемами и они становились невидимыми для непосвящённых.

Ладно, это мелочи, а вот откуда у Софьи Палеолог, племянницы всемогущего византийского императора неожиданный интерес к моей любовнице? У них общего только регион происхождения. Царица родилась в Спарте, Яна приблизительно из тех же краёв. Но она дочь пусть и успешного, но торговца. Надо вспомнить, что девушка рассказывала о семье и своей юности до трагедии. Вроде, что она родом с побережья Адриатики, весьма обширный регион. Там располагаются современные мне Италия и бывшие югославские республики. Они абсолютно точно входили в состав Византийской империи.

Помочь мне могла сама девушка и после вечерней трапезы я затащил её к себе. Ну и принялся выпытывать подробности её детства и юности. И вот, что характерно — когда я пробовал выяснить детали, она начала путаться. Это заметно, даже учитывая неплохие артистические способности девушки. Она же сама говорила, что помогала отцу в лавке. Почему тогда прыгает с темы на тему. Она что забыла, что было тогда в ходу у покупателей и какие на товары существовали цены?

Нет, тут что-то не так. Но, к сожалению, когда я её попытался прижать к стенке, она просто замкнулась в себе. Пришлось отвлечь даму и перевести наше общение в горизонтальную плоскость.

Заметным событием стало избрание на первосвятительскую кафедру Филиппа I. Я не знаю, насколько горячими были эти выборы, но что знаю точно, именно выбор царя поспособствовал этому событию.

Митрополит всея Руси грек по происхождению. Проживая в Константинополе, служил патриаршим клириком-чиновником. У нас он возглавлял Суздальскую епархию, один из сподвижников архиепископа Ионы. Он в своё время продвигал отошедшего от дел Феодосия и сейчас сам уселся во главе московской кафедры.

А ещё поговаривают, что новый глава церкви более сговорчив и держит сторону великого князя и государя. Вроде он пытается примирить последнего с новгородской паствой, обиженной на недавние события. В минус ему то, что он был против брака Ивана Васильевича с униаткой Софьей Палеолог, которая отринула веру отцов, перейдя в католицизм. И хотя она сразу по приезду в Москву поменяла вероисповедание на православное, Филипп убеждал царя отказать от брака со ставленницей папы Сикста IV.

Эти сведения я свободно получил, как стольник митрополита. И не важно, что он сменился. Должность то у меня осталась прежняя.

А вот что плохо, я вообще-то собирался домой. Соскучился, знаете ли по семье, по жене, по родной земле. А тут приходится крутиться во дворце владыки, ожидая высочайшей аудиенции и разрешения удалиться. Я бы не отказался от возможности чисто номинально появляться здесь раз в год-два. Но это уже зависит от нового хозяина владычного дворца.

Когда я сообщил Яне, что к полудню нас ждут в царском дворце, мне