— А теперь представь, что перед тобой система линий в миллион раз сложнее, чем метро, а еще есть множество отдельных линий, соединяющих тысячи станций, и просто невообразимое количество поездов…

— Это какая-то очень большая система, — признал Кит.

— А теперь, чтобы было еще интереснее, представь, что нужно учитывать время, иначе ты никогда не будешь знать, когда ты прибыл на ту или иную станцию, какой там год или даже век!

— Не могу, — сознался Кит.

— Между тем, ситуация очень близка к нашей, сынок, — сказал Козимо, откидываясь на спинку скамьи. — Мы с сэром Генри посетили и запомнили несколько линий и несколько станций в нашем районе, так сказать. Но гораздо большая часть этой гигантской системы остается абсолютной загадкой…

— Мы даже пока не знаем, сколько таких систем может быть, — добавил сэр Генри. — Я считаю, что их больше, чем звезд на небе.

— Я тебе скажу, что даже попытка удаляться без карты на несколько линий — довольно опасное занятие. — Козимо потер лоб, что-то припомнив.

— Хорошо, а что делать, если заблудишься?

— Это пусть тебя не беспокоит, все равно ничего нельзя знать заранее, — заявил прадед. — Сам подумай, если ты прыгаешь вслепую, ты же можешь попасть на край действующего вулкана, или оказаться посреди жестокой битвы, а то еще на льдине в бушующем море. — Козимо развел руками и покачал головой. — В общем, все может случиться. Поэтому карта жизненно важна.

— Он верно говорит! — сказал сэр Генри, постукивая палкой. — Мы в большом долгу перед Артуром Флиндерсом-Питри.

Кит почувствовал, что в мозгу все смешалось. Но одно продолжало его беспокоить.

— Хорошо. Вернемся к Вильгельмине, — сказал он. — Мы действительно можем ее найти? Только честно. Или с ней могла случиться какая-то беда?

— Кто может знать? — пожал плечами Козимо. — Она могла стать жертвой нападения, а то еще она могла стать источником огромных неприятностей, причиной множества катастроф, и масштаб их мы представить не можем.

— Невольно, конечно, — поспешил вставить сэр Генри.

— В лучшем случае, она может просто начать новую жизнь в чужой стране, выйти замуж, завести семью и не причинить никакого вреда. Зависит от местных обстоятельств. Ее ведь могли и на костре сжечь, как ведьму. — Козимо неопределенно помахал в воздухе рукой. — Результат представить невозможно.

— Главная проблема в том, что, оказавшись в новом для себя окружении, юная леди может сообщить какие-нибудь сведения, чуждые естественному ходу развития того мира, в который она попала. — Сэр Генри сложил руки на трости и отвернулся к окну кареты. — Это, знаете ли, все очень сложно.

— Но ведь если бы она что-то там изменила, — теперь Кит начал догадываться о последствиях катастрофы, — то изменения могли бы распространиться по всей вселенной.

— Брось камень в пруд и посмотри, как волны расходятся по всему пруду, — предложил Козимо, а потом вдруг продекламировал: — «Нельзя цветка коснуться без того, чтобы звезду не потревожить».

Сэр Генри заинтересованно повернулся к нему.

— Кто это? Никогда не слышал.

— Это из стихотворения Фрэнсиса Томпсона {Фрэнсис Томпсон (Francis Thompson, 1859–1907): английский поэт.} — боюсь, он жил позже вашего времени. Но сказано здорово. А вот еще: «Невинная луна не только светит, но движет всеми волнами в морях». — Он опять повернулся к Киту. — Дело в том, что каким-то невинным на первый взгляд поступком твоя подружка может, как Пандора в старину, открыть шкатулку с такими бедами, что мало не покажется.

— Тогда нам лучше побыстрее ее найти, — сказал Кит. — Я знаю Вильгельмину. Наверняка она уже взбудоражила целое поле цветов.

ГЛАВА 12, в которой появляется значительный персонаж

Макао изнемогал под августовским солнцем. Море было абсолютно спокойным. Высокие корабли в Ойстер-Бэй, несколько тонких облаков в небе, лениво кружащие морские птицы — все это в точности воспроизводилось на морской глади. И ничто из этого не ускользало от полуприкрытых глаз У Ченьху, когда он сидел на низкой табуреточке перед входом в свой маленькую лавку на улице Белого Лотоса, над гаванью.

Маленький, шустрый человечек почтенного возраста, приземистый, закутанный в светло-зеленый шелковый халат, прислонясь к малиновому косяку двери, курил длинную глиняную трубку, отрешенно наблюдая, как ароматные завитки дыма лениво уплывают в небо. Время от времени он переводил взгляд на бухту, чтобы увидеть знакомое летнее зрелище: корабль, неторопливо входящий в гавань на веслах. В пасмурный летний сезон, когда боги спят, а погода совсем тиха, ветра часто не хватает парусам больших кораблей, поэтому их командам приходится грести — иногда много миль — чтобы войти в порт.

Корабль, конечно же, был португальским: пузатый корпус с тремя мачтами и длинным бушпритом. Видно, что он шел тяжело груженым, так что его тащили целых три буксира. Паруса висели на реях безжизненными тряпками. Вскоре доки проснутся и начнут возить товары на берег. Значит, в ближайшие несколько дней у грузчиков будут работа и деньги. И они принесут их Ченьху.

Моряки были основным источником дохода для У Ченьху, именно португальские моряки внесли основной вклад в формирование его скромного состояния.

Со своего высокого наблюдательного пункта на улице Белого Лотоса он наблюдал, как корабль швартуется, как с него спускают трапы. У основания трапов встали часовые. На палубе суетились люди. Прибыли местные чиновники: начальник порта с помощниками, несколько таможенников, главы крупных торговых домов и переводчик. За этим должен последовать обмен подарками, произнесение речей, подписание документов, и только после всего этого первые путешественники смогут ступить на берег.

Служащие императора отлично владели искусством бюрократии. Такие церемонии призваны были заморочить голову гостям, и заодно давали хлеб множеству людей, от магистрата до писарей. Чиновная иерархия соблюдалась неукоснительно. Династия Цин славилась своей бюрократией.

У Ченьху знал о бюрократии все. Как один из немногих частных предпринимателей, которым дозволялось напрямую торговать с иностранными дьяволами, он за долгие годы освоил свое дело до тонкостей. Все, от налоговых инспекторов до строительных чиновников, знали и уважали Дом У. Он следил за тем, чтобы нужные ладони оказывались вовремя смазаны нужным количеством денежной смазки, чтобы его бизнес шел гладко и с минимальным вмешательством.

У потер затылок, сдвинул на глаза соломенную шляпу от солнца, и продолжал наблюдать за кораблем. Скоро — если не сегодня вечером, то